– С жиру бесятся, – подтвердила первая.
– Я сама прислуживаю знатной даме, и таких, как она, повидала. Среди них порядочные дряни встречаются…
Женщины продолжали обсуждать «таких, как она», Мелисанда, почувствовав, что еще немного – и силы ее оставят, отошла в сторону. Она видела, как женщины, еще немного поболтав, пошли каждая своей дорогой. Толпа стала потихоньку рассасываться, поскольку глазеть было уже не на что, и Мелисанда осталась одна. За спиной у нее был их маленький домик. Она в жизни не чувствовала себя такой подавленной, такой одинокой.
Что же теперь?
В тот момент она испытывала одно лишь желание, одну лишь потребность: поскорее убраться подальше от этого дома, от своей прошлой жизни. Уйдя раз и навсегда от Фенеллы, она больше не собиралась к ней возвращаться. Теперь, узнав, что девушки у Фенеллы на самом деле не работали, а выставлялись напоказ, как кобылы на ярмарке, украшенные, словно богатой упряжью, хорошим приданым, она там оставаться не могла. С Фермором ей тоже нельзя было больше видеться. Если Каролина погибла, значит, права была Уэнна, объявив ее убийцей. А если осталась в живых, то вечно будет стоять между Мелисандой и Фермором.
Мелисанда бесцельно побрела прочь от дома, которому так и не суждено было стать их с Фермором гнездышком.
Захватив с собой ту небольшую сумму, что у нее была, она какое-то время продержится. Найдет работу… на этот раз настоящую, честную работу.
Мелисанда вспомнила о прислуге, которая говорила с женщиной в платке. Может, она тоже устроится в какой-нибудь богатый дом?
Девушка шла и шла, не представляя куда, пока не набрела на стоявшие, тесно прижавшись друг к другу, маленькие домишки. Выглядели они очень опрятно и уютно, а в окне одного из них висело объявление: «Сдается внаем комната».
Она заметила, какой чистотой сверкают занавески, как блестит медный дверной молоток… и подняла его.
Дверь открыла женщина в накрахмаленном переднике.
– У вас сдается комната, – сказала Мелисанда.
– Входите, мисс, – пригласила ее женщина.
И Мелисанда вступила в новую пору своей жизни.
Часть четвертая
У ЛАВЕНДЕРОВ
Глава 1
Стоило Мелисанде увидеть эту опрятную маленькую женщину, стоило оказаться в опрятном маленьком домике, как она мгновенно почувствовала облегчение. Войдя в узкий холл, где на столе стоял горшок с папоротником, а на стенах висели симпатичные картины, она сразу поняла, что этот дом ничуть не похож на дом Фенеллы. И, конечно же, сама миссис Чэб, с блестящими карими глазами и седыми волосами, – с нее впору было писать картину, изображающую честную работящую женщину, в жизни которой нет никаких осложнений, – так же мало походила на Фенеллу, как этот маленький домик напоминал дом на площади.
Молодая женщина, которая является в ваш дом при странных обстоятельствах, ищет комнату и хочет сразу же в ней поселиться, не может не вызвать подозрений у женщины с таким трезвым и упорядоченным умом, как у миссис Чэб; однако, как та впоследствии призналась Мелисанде, она с первого взгляда почувствовала к новой постоялице расположение и была уверена, что, каковы бы ни были причины, заставившие Мелисанду явиться к ней в дом, та была девушкой порядочной.
Комната находилась в верхнем из двух этажей домика миссис Чэб. Там стояла узкая кровать, комод с зеркалом на шарнирах и умывальник.
Мелисанда спросила о цене. Цена оказалась приемлемой.
– Я беру эту комнату, – сказала она.
Миссис Чэб вопросительно посмотрела на молодую женщину.
– Ваш сундук, я полагаю, прибудет позже, мисс?
– Нет, – ответила Мелисанда. – Никакого сундука не будет.
– Вы иностранка, сударыня?
– Да… в некотором роде.
Миссис Чэб кивнула, получив исчерпывающее объяснение. Мнение миссис Чэб о ее новой постоялице не изменилось. Она гордилась своим умением составлять правильное представление о человеке с первого же взгляда, и никто не мог бы убедить ее в том, что это не так.
Какая-нибудь неприятность, любовная история… а может быть, она сбежала из дома? Ничего, миссис Чэб со временем разберется. Она человек сострадательный, а кто может устоять и сохранить сдержанность перед лицом сочувствия и сострадания? Никто! И это было еще одно убеждение миссис Чэб.
– Когда вы думаете перебираться, мисс? – спросила она.
– Я сразу останусь здесь.
– Вот как? Тогда вы, наверное, хотите, чтобы я принесла вам чашечку кофе? Простите, но у вас такой вид, словно вам пришлось пережить какое-то потрясение.
– Вы правы, – ответила Мелисанда. – Мне действительно пришлось кое-что пережить. Кофе я бы выпила с удовольствием.
– Пройдите в гостиную, там мы расположимся и поговорим о том, как живем в этом доме.
– Благодарю вас.
Маленькой чистенькой гостиной пользовались, похоже, редко. Она была предметом особой гордости миссис Чэб, и всякий раз входя туда, эта дама бросала горделивый взгляд через плечо, если, конечно, была не одна, чтобы удостовериться, должное ли впечатление производит на других все это великолепие.
Пол покрывал синий ковер, на каминной полке поблескивало зеркало. Возле стены высились две этажерки, уставленные всевозможными безделушками, каждая из которых была чем-то памятна миссис Чэб. Меблировку довершали диван, кресла и столик у окна, на котором красовался папоротник, точно такой же, как тот, что украшал холл.
– Ну вот! Присядьте, пожалуйста, – сказала миссис Чэб. – А я пойду и принесу вам кофе.
Оставшись одна, Мелисанда стала рассматривать картины. Большинство из них были исполнены в мягких пастельных тонах и изображали группки пухленьких молодых девиц и элегантных юношей. Кроме того, там висел дагерротип, запечатлевший смущенную пару. Поскольку женщина на фотографии, несомненно, была миссис Чэб, Мелисанда сделала вывод, что мужчина – это мистер Чэб.
Однако мысли ее были слишком заняты тем, что с ней случилось, поэтому она никак не могла сосредоточиться на миссис и мистере Чэб. Итак, приют, быть может и временный, она нашла и теперь должна подумать о том, что делать дальше.
Встречаться с Фермором ей нельзя. Они никогда не будут счастливы, потому что Мелисанде не забыть лица Каролины, когда они стояли друг перед другом в том домике. Если Каролина покончила с собой – это ее, Мелисанды, вина. «Убийца!» Слова Уэнны продолжа ли звучать в ушах. Она, наверное, и во сне станет их слышать: эти слова будут отравлять каждое счастливое мгновение ее жизни.
Не может она и вернуться к Фенелле. Теперь Мелисанда ненавидела дом на площади. Роскошь, великолепие его казались ей зловещими. Она не позволит им выставлять себя напоказ, словно вещь, предназначенную для продажи.
