– Я никогда не забуду вашего доброго отношения. Как отрадно встретить доброту в этом мире.
Гантеры не находили слов, чтобы ответить на это искреннее проявление чувств, они лишь смущенно посмотрели друг на друга, словно говоря: «Ах, эти иностранцы!»
После ухода Мелисанды они вынесли свой вердикт: она, конечно, странная, но вполне приятная девушка. А уж если говорить о красоте, так слишком красива.
– Помяни мое слово, – сказала миссис Гантер, – ей это не понравится.
– Конечно. А вот ему непременно понравится.
Они посмеялись шутке, но вскоре сделались серьезными. Это были добрые люди, и красивая молодая леди внушала им симпатию и сочувствие.
Как ей удалось пережить то время, которое за этим последовало? Только благодаря тому, думала Мелисанда, что душа у нее как бы умерла. Только потому, что она постоянно думала: «А мне все безразлично».
Она не испытывала ненависти к женщине, которая всячески старалась обидеть и унизить ее. Ей это было безразлично.
– Мартин, дура косорукая, ты дернула меня за волосы! Какая ты горничная? Втерлась сюда, не имея на это права. Прямо тебе говорю, если так будет продолжаться, ты мгновенно вылетишь…
Мелисанда не слушала. Она думала о Ферморе, та ком безжалостном в том красиво обставленном холле; перед ее глазами стояло смертельно бледное трагическое лицо Каролины. «Убийца! Убийца!» – вот, что она слышала.
– Мартин, ты совсем ничего не соображаешь. Разве ты не слышишь, что я тебе говорю? Ты глухая или просто дура?
– Да, мадам. Что вам угодно?
– Не стой здесь столбом. Чему ты, интересно, улыбаешься? Слишком собой довольна?
«Я? – думала Мелисанда. – Я довольна? Да я ненавижу себя. Мне безразлично, что со мною станется. Каролина, быть может, умерла, а если так, то, значит… я ее убила».
Даже в трагедии есть положительная сторона. Как может горничная переносить свое положение, как может она прислуживать подобной женщине? Только при одном условии: если ей все безразлично, если для нее ничто не имеет значения.
«Как жаль, – думала Мелисанда, – что не я попала под лошадь. Это решило бы все проблемы. А Фермор? Он бы немножко погрустил… совсем немножко».
Однако, когда Мелисанда сделала цветок для платья миссис Лавендер, та осталась довольна. Она ничем этого не выказала. Просто приколола цветок к платью и смотрела, оценивая эффект.
– Можешь сделать еще, – только и сказала она.
Но на следующий день придиралась в Мелисанде гораздо меньше. Показала ей драгоценности, которые хранились в маленьком сейфе в будуаре. И даже немного подобрела, растаяла, когда демонстрировала свое богатство. Их следовало бы хранить в банке, говорила она, но так трудно с ними расставаться. Она любит иметь их при себе, чтобы иногда примерять, хотя постоянно и не носит.
Мелисанда считала, что изобилие драгоценностей, особенно в сочетании с рыжими волосами, отнюдь не украшает. Яркий цвет волос слишком бросается в глаза, и, будь драгоценностей не слишком много, волосы сохранили бы естественный цвет. И наряды хозяйки выглядели бы не такими броскими и безвкусными, а выражение лица осталось более приятным. Она могла бы соответствовать своему имени. А так драгоценности вы глядели просто неуместными.
Мелисанда попыталась высказать свои соображения относительно бриллиантов, однако миссис Лавендер отказалась слушать, сочтя, что Мелисанда просто завидует ее богатству.
Миссис Лавендер показала девушке пистолет с инкрустированной перламутром рукояткой, который хранился в ящичке у кровати.
– Пистолет заряжен, – объясняла она. – Я всегда держу его под рукой, чтобы при необходимости достойно встретить грабителей. Никто не сможет украсть мои бриллианты.
Мелисанда слушала хозяйку, не произнося ни слова. Ее безразличие бесило миссис Лавендер, однако приличия вынуждали ее сдерживаться. Невозможно было постоянно устраивать скандалы горничной, которая держалась с таким спокойствием. Миссис Лавендер не могла понять эту девушку. Если бы Мелисанда не умела так хорошо ее причесывать и придавать ее туалетам изящество, миссис Лавендер давно бы ее уволила. К великому своему удивлению, ока начала чувствовать известную привязанность к своей новой горничной. Это было не понятно, поскольку миссис Лавендер мало кого любила и до сей поры никогда не испытывала ни малейшего расположения к своим слугам. Она ловила себя на мысли, что пытается разгадать странное выражение, застывшее на лице этой девушки. Мелисанда не казалась особенно кроткой и смиренной. Не похоже было и на то, что она всеми силами старается не потерять место. Миссис Лавендер ставило в тупик это полное равнодушие. Похоже, ее горничной совершенно безразлично, что ей говорят, – девушка никогда не выказывала своих чувств. Создавалось впечатление, будто она живет в совсем другом мире, никому, кроме нее, не доступном.
«Непостижимо! – думала миссис Лавендер. – Но она же настоящая леди… Эту горничную не стыдно показать друзьям… к тому же она француженка». В общем, миссис Лавендер была довольна своей новой горничной.
А потом домой приехал мистер Лавендер.
Мелисанда была крайне удивлена, увидев его в первый раз, хотя могла бы и не удивляться, поскольку Гантеры неоднократно отпускали шуточки относительно того, что он значительно моложе жены.
Сара, прислуга за все, которую иногда приглашали вы пить чашечку кофе у Гантеров вместе с другими слухами, говорила о том, что хозяин не прочь приложиться к бутылке, а также расхваливала его красивые жилеты, восхищалась душистой помадой для волос, которой он пользовался. Она рассказывала о скандалах, которые устраивала хозяину жена, и о том, что ему требовалось проявлять недюжинную изобретательность, дабы гасить ссоры.
Итак, нельзя сказать, что Мелисанда не была подготовлена к встрече с мистером Лавендером. К чему она действительно не была готова, так это к тому, какое впечатление сама произведет на него.
Однажды днем она прибирала в будуаре, – миссис Лавендер прилегла отдохнуть в спальне, – когда вошел мистер Лавендер.
Мелисанда услышала шаги у себя за спиной, но не обернулась, считая, что пришла Сара, и продолжала снимать волосы с головной щетки миссис Лавендер.
– Это ты, Сара? – спросила она. – Что, миссис Гантер уже пришла?
Ответа не последовало, и она обернулась. У двери, прислонившись к косяку, стоял мистер Лавендер и улыбался ей.
В этой его улыбке не было ничего настораживающего. Мелисанде и раньше приходилось видеть такие улыбки – они выражали восхищение.
– Доб… добрый день, – вздрогнув от неожиданности, сказала она.
Мистер Лавендер поклонился. Мелисанда успела раз глядеть отлично скроенный сюртук и яркий жилет. Заметила прядь светлых волос, упавшую ему на лоб; увидела, как сверкнула бриллиантовая булавка для галстука и кольцо на пальце; почувствовала запах помады – пахло фиалкой.
