Потом она бросилась на кровать и смеялась до тех пор, пока смех не перешел в рыдания.
Однако, совладав с собой, Мелисанда встала и умылась. После того как гость уйдет, она понадобится хозяйке, нужно будет помочь ей раздеться перед сном. Не стоит доставлять миссис Лавендер удовольствие видеть ее заплаканное лицо.
Ей, конечно, тут же будет отказано от места. Ну что ж, на сей раз она что-нибудь придумает. Начнет новую жизнь.
К ней вернулась гордость, а значит, она вновь ожила, вновь на что-то надеялась. Она погрузилась в мечты, как бывало в детстве, в монастыре. И она – прежняя Мелисанда, с которой должно случиться что-то замечательное. Ее обидели и оскорбили, но она не должна допустить, чтобы это ее сломило. Припомнились легкие наказания, которым она подвергалась в монастыре, – тогда они казались ей чудовищными. Однажды ее посадили в комнату для шитья и продержали там три часа. Ей казалось, что это целая жизнь. Так и теперь, эти несколько недель кажутся долгими, как целая жизнь. Но тучи обычно рассеивались, и проглядывало солнце… так будет и на этот раз.
Девушка придумывала всевозможные счастливые ситуации, однако ни одна из них не имела нужного ей завершения. Она рисовала себе картину, как сэр Чарльз, раскаявшись в своей гордости, приехал за ней, чтобы увезти в Корнуолл. Но каков может быть конец? А как же Каролина, его дочь? Жива ли она? Или умерла? Потом Мелисанда представила себе, что она замужем за Фермором. Но опять-таки, каково место Каролины в этой ситуации? Постоянно Каролина… Если Каролина жива, этот союз невозможен. Возможен ли он в том случае, если она умерла? Иногда она думала о Леоне – не о том терзаемом ужасной трагедией человеке, который не может смотреть людям в глаза, боясь встретить их обвиняющие взгляды, а о некоем собирательном образе Леона, Фермора и ее нового знакомого Торольда Рендала. Мечтала и о том, чтобы Фенелла нашла ее, привезла к себе, и в ее гостиной Мелисанда встретила незнакомого господина, обладающего чертами Фермора, Леона и Торольда Рендала.
С этими грезами она не могла расстаться. Они давали ей надежду. Мелисанда снова стала гордиться своей внешностью. Она ведь так хороша! Ей снова доставляли удовольствие мелкие знаки внимания, столь естественные по отношению к красивой женщине, – они исходили от кучеров, полицейских, продавцов и посыльных, которые доставляли покупки миссис Лавендер. Все это вкушало ей уверенность в себе – новое оружие, с помощью которого она будет сражаться с Лавендерами.
Все это означало, что она снова живет.
Очень странно, но миссис Лавендер ни слова не сказала о сцене, которая произошла в гостиной. Она решила, что на это не следует обращать внимания, отнеся дерзость Мелисанды на счет ее французского темперамента. Мелисанда знала, что работой ее миссис Лавендер весьма довольна.
Спустя два дня после вечера с картами, получив выходной, Мелисанда вышла из дому, и лицом к лицу столкнулась с мистером Рендалом, который стоял у самого входа.
Девушка была приятно удивлена. Вернувшись к жизни, она предвкушала приятные волнения. Ее зеленые глаза озорно блестели.
– Не может быть! – воскликнул он. – Это вы, Мартин.
– Вы хотите видеть миссис Лавендер? Она отдыхает. А мистер Лавендер дома.
– Они мне не нужны. Я ожидал другого человека.
– Правда?
– Мне хочется выразить вам свое сочувствие по поводу того вечера. Я был весьма огорчен.
– А я, напротив, рада.
– Рады тому, как с вами обращались? С молодой леди, такой, как вы?
– Я не леди, а горничная, мистер Рендал. Вы забыли.
– Я ничего не забыл. И был огорчен тем, что с молодой леди, подобной вам, обращались таким образом в моем присутствии.
– Вы очень добры. Мне остается вас поблагодарить и сказать – до свидания.
– Пожалуйста, не надо прощаться. Можно мне вас немного проводить?
– Но вы же кого-то дожидались.
– Вас, разумеется.
– Но откуда вам стало известно, что я буду свободна?
– Пришлось кое-кого осторожно расспросить.
– Значит, дважды любезно с вашей стороны, – рас смеялась Мелисанда. – Во-первых, вы решили выразить сочувствие, а во-вторых, потрудились расспросить обо мне.
Шагая рядом с ней по улице, он спросил:
– Вам пришлось пережить какие-нибудь неприятные последствия этой истории? Она не…
– Я по-прежнему горничная миссис Лавендер. Она ничего не говорила об этом инциденте, поэтому вам нет нужды меня жалеть, а то я сама начну испытывать к себе жалость. Так не годится. Если вы недовольны жизнью, то нужно постараться ее изменить.
– Это не всегда возможно.
– Нужно сделать так, чтобы возможность появилась.
– Вы странная молодая женщина. Вы были спокойны в тот вечер, так кротко и скромно себя вели, что я подумал…
– Сломлена! – воскликнула Мелисанда. – Миссис Лавендер сразила меня наповал, попирая ногой мою шею. Вы так подумали? На самом деле все иначе. В тот вечер мне все было безразлично, но внезапно я поднялась. Отшвырнула эту ногу. И вот стою на месте, готовая бороться за свое достоинство… за право, чтобы со мной обращались не как с горничной, а как с человеком.
– А почему вы вообще работаете горничной?
– Почему? Возможно, потому, что у меня есть к этому призвание, – это первая причина. Человеку необходимо что-то есть – это вторая. Скажите мне, мистер Рендал, вы работаете, и если да, то по какой причине?
– И по той, и по другой. Мне тоже нужно что-то есть. Мои доходы слишком незначительны, для того чтобы удовлетворять мои потребности. Я служу в гвардии. Можно считать, что это призвание.
– Значит, вы солдат. Ну, мне сюда. Я хочу навестить приятельницу, которая живет недалеко от Стренда.
– Нам по пути.
– Итак, вам нравится быть солдатом и необходимо зарабатывать деньги. Вы счастливый человек – исполняете работу, которая вам нравится. А исполняя ее, получаете за это деньги.
– Раньше я как-то не задумывался об этом. Благодарю вас, мисс Мартин, за то, что вы мне указали.
– Сент-Мартин – это моя фамилия. Миссис Лавендер называет меня Мартин, потому что имя мое слишком длинное и, как ей кажется, неподходящее, а уж добавлять «Сент» к фамилии горничной – вовсе не подобает.
– Мисс Сент-Мартин, а могу ли я узнать ваше имя?
– Меня зовут Мелисанда.
– Очень красивое имя и удивительно вам подходит. Мелисанда Сент-Мартин. У нас в полку есть один Сент-Мартин. Не родственница ли вы ему? У его родителей имение в Беркшире.
– О нет! Сент-Мартин – это не семейное имя. Я сирота, меня подкинули в монастырь. Мне кажется, что ни мой отец, ни мать не носят фамилию Сент-Мартин.
– Понятно. Вы, должен вам сказать, загадочная особа! Можно мне называть вас Мелисандой? Поверьте, я не хочу быть слишком дерзким. Просто Сент-Мартин слишком официально. Мелисанда… очаровательно и так вам подходит!
