Пора ей забыть обо всем. С тех пор как произошел тот несчастный случай, Мелисанда каждый день читала газеты. Если бы Каролина умерла, об этом непременно сообщили бы. Она никогда не спрашивала у Фермора, где жили они с Каролиной, но выяснить это было бы совсем нетрудно. Однако вздумай она отправиться туда, чтобы расспросить слуг, могла бы ненароком встретиться с Фермором и Каролиной, а этого следовало избегать.
Мелисанда услышала, как к дому подъехал экипаж. Это, должно быть, гости. Она подошла к окну и глянула вниз. Как следует разглядеть человека, который вы шел из экипажа, ей не удалось, но видно было, что это мужчина примерно такого же возраста, как мистер Лавендер.
Хорошо, что ее не заставили сидеть вместе с ними за обедом. Она вообще не ждала ничего приятного от этого вечера, будучи уверена, что миссис Лавендер станет ее третировать, а ей уже стало надоедать такое обращение.
Теперь, когда эта женщина позволяла себе какую-нибудь грубость, Мелисанде хотелось должным образом ей ответить, слова так и просились на язык. Это было верным признаком того, что кошмары, терзавшие ее, постепенно отступали, возвращался интерес к жизни.
На ней было черное с зеленым платье, которое сэр Чарльз купил ей в Париже. Оно вышло из моды, и, находясь у Фенеллы, она его почти не надевала. Живя у миссис Чэб, купила себе пару простых дешевых платьев для повседневной носки – лиловое и серое.
Мелисанда привела в порядок волосы. Разделенные прямым пробором, они локонами падали на плечи.
Девушку охватило волнение, когда за ней прислали, сказав, что она должна идти в гостиную.
– Это моя горничная Мартин, мистер Рендал. Я послала за ней, потому что нам не хватало четвертого партнера, чтобы составить партию. Миссис Гринэйкр не смогла приехать, какая досада!
Мужчина встал и, взяв руку Мелисанды, склонился над ней.
Высокий и красивый, с черными глазами и темными волосами, он сразу понравился Мелисанде. К тому же его улыбка выражала симпатию и была начисто лишена снисходительности.
– Боюсь, что буду не слишком хорошим партнером, мне не часто приходилось играть.
Молодой человек – он был моложе мистера Лавендера – снова улыбнулся.
– Я уверен, что мы с мистером Лавендером простим, если вы побьете наших тузов козырями… Не правда ли, Арчибальд?
Арчибальд пробормотал что-то невнятное, ибо был очень осторожен в присутствии супруги, но стоило ей отвернуться, как он улыбнулся Мелисанде, точно желая объяснить, в чем дело.
– Можете расставить ломберный стол, Мартин, – распорядилась миссис Лавендер.
Мистер Рендал вызвался ей помочь.
– Вам вовсе не обязательно беспокоиться, – сказала миссис Лавендер. – Я уверена, что Мартин справится сама.
– Но мне это доставит удовольствие, – стоял на своем гость.
Участники игры сели вокруг стола, и карты были розданы. Мелисанда делала ошибку за ошибкой. В Тревеннинге она играла совсем мало, а в доме Фенеллы карты появлялись в редких случаях, и только для того, чтобы гадать.
– Боюсь, я совсем не умею играть… – нервничала и извинялась девушка.
– Ты права, Мартин, – отозвалась миссис Лавендер, коротко рассмеявшись. – Счастье, что ты не мой партнер.
Мистер Рендал, чьим партнером она была, поспешил на выручку.
– Я уверен, что это просто хитрость, – сказал он. – Вот увидите, что будет дальше.
Как он добр, думала Мелисанда, подсказывает ей и все время старается покрывать ее ошибки.
Сара принесла чай и печенье. Миссис Лавендер гордилась тем, что у нее это делается на самом высоком уровне. Она велела Мелисанде разливать чай.
– Зачем это Сара поставила четыре чашки? – удивилась миссис Лавендер, осмотрев поднос.
Мелисанда вдруг рассердилась. Потому, наверное, поняла она позже, что мистер Рендал своим почтительным вниманием восстановил ее уважение к себе. К ней вернулась ее обычная уверенность. Она больше не станет терпеть оскорбления. И если это будет стоить ей потери места – что ж, она уйдет, пусть миссис Лавендер ищет себе другую горничную.
– Вы напрасно беспокоитесь, миссис Лавендер, – решительно сказала она. – Я и не собиралась наливать себе чай. Я отлично понимаю: вы приказали мне явиться в гостиную только потому, что кто-то не смог прийти. У меня нет ни малейшего желания пить с вами чай, так же как и вы не желаете, чтобы я делала это у вас на глазах.
У миссис Лавендер рот раскрылся от изумления. Мелисанда дрожащими руками разлила чай и подала всем чашки.
Оба мужчины наблюдали эту сцену – мистер Лавендер со смущением, а мистер Рендал с восхищением. На щеках миссис Лавендер вспыхнули красные пятна. Она не знала, как себя вести. Первым ее побуждением было приказать Мелисанде отправляться в свою комнату и собирать вещи, однако очень уж не хотелось ее терять. Девушка была во многих отношениях умелой и могла оказаться полезной в таких случаях, как этот, ибо воспитанием не уступала и гостям миссис Лавендер. И вообще очень приятно иметь горничную-француженку.
– Мистер Рендал, мы должны извинить Мартин, – сказала она. – Девушка – француженка и не очень хорошо разбирается в наших английских обычаях.
– Я уверен, – поддержал жену мистер Лавендер, – что Мартин не имела в виду ничего плохого. Совершенно в этом уверен.
Мистер Рендал смотрел на Мелисанду с восхищением и сочувствием.
– Ну ладно, – смягчилась миссис Лавендер, – мы простим вам дерзость, Мартин. Можете налить себе чашку чая.
– Благодарю вас, миссис Лавендер, мне не хочется. Снова возникла короткая пауза. Мелисанде стало казаться, что обострять ситуацию ей нравится. У нее появилось восхитительное чувство безразличия к последствиям. «Меня уволят, – думала она, – ну и что же, мне это безразлично. На свете немало хозяек, таких же как миссис Лавендер, а есть, наверное, и гораздо лучше».
– Ей не нравятся наши английские обычаи, – нашлась, наконец, миссис Лавендер. – Говорят, во Франции чай пьют иначе, чем у нас.
– Не нравятся мне вовсе не обычаи, – парировала Мелисанда, – а манеры.
– Мартин, вы можете идти, – сказала миссис Лавендер, лицо ее побагровело.
– В таком случае, – отозвалась Мелисанда, – я пожелаю вам спокойной ночи.
Мистер Рендал вскочил с места, чтобы открыть для нее дверь.
Мелисанда с достоинством вышла из гостиной и побежала вверх по лестнице на свою мансарду. Закрыла дверь, повернула ключ в замке, села на кровать и рассмеялась. Как все это понравилось бы Женевре, подумала она. И тут же возникло страстное желание снова оказаться вместе с Женеврой, смеяться с ней, снова жить в роскошных апартаментах Фенеллы вместо этого жалкого чердака, носить красивые платья, вести светскую беседу в салоне и, помимо всего прочего, видеть там иногда Фермора.
