План хорош. Правда, ещё ни один план не выдерживал столкновения с реальностью.
Сейчас-то мне чем заниматься? Вроде бы никаких дел не осталось. Даже альвов спровадил. Свои ритуалы они закончили ночью и немедленно ушли домой, отказавшись от отдыха. Могу их понять — сутки на Изнанке дают чудовищную нагрузку на организм живых существ, хоть какие меры безопасности принимай. Им теперь долго лечиться придется, так что нежелание оставаться в поместье лишние часы объяснимо.
Как всегда, выручили наставники. Наличие у меня свободного времени действует на них, как плащ тореро на быка, поэтому Хремет сразу нашел мне занятие.
— Ничтожество простецов спасается их многочисленностью, — издалека начал он. — Волей Старейших изредка среди них рождаются гении, чья тупость не столь очевидна.
Я аж котлеткой подавился. Старик явился на кухню в тот момент, когда мне захотелось перекусить, и сходу огорошил речью. Это что такое огромное сдохло, что упертый владыка, пусть и очень своеобразно, признал за обычными людьми кое-какие достоинства?
— Уверен, сказывается благородное влияние нашей крови, — продолжал делиться мудростью призрак. — Без него они бы не смогли далеко продвинуться в точных науках. Когда в библиотеке мне попалась на глаза «Книга фигур» некоего Леонардо Биголлы, я и представить себе не мог, что её автор не обладает магическим даром. До сих пор не могу поверить, что столь полезный для волшебника труд написан простым смертным.
— Если не ошибаюсь, он жил семь веков назад, владыка, — заметил я. — С тех пор простецы много чего придумали.
— Я уже убедился. Королевское математическое общество издаёт свой журнал, я оформил подписку на него. Там попадаются дельные мысли. Иногда.
— Поверю вам на слово, владыка.
— Отсутствие способностей есть ни что иное, как недостаточность усердия! — рявкнул Хремет. — Занимайся больше! Старательнее!
— Кой смысл сидеть за учебником, владыка, если я просто не понимаю, что в нём написано? Не по-ни-маю-ю! — во мне поднялось раздражение. Больная тема. — Вы же видите, что я стараюсь. Ну не дано мне!
— Вижу, — неожиданно согласился призрак, поразив до мозга костей. — То, что не отлыниваешь. Для меня загадка, почему язык чисел остаётся недоступен тебе, хотя во всём остальном ты демонстрируешь прекрасные результаты. Любой другой щелкал бы задачки, словно выдра — ракушки моллюсков.
В ритуалистике многое построено на расчетах, каждый ритуал пересчитывается под конкретную ситуацию и в него вносятся изменения. У меня, начиная с определенного момента, с этим возникли сложности. Количество ошибок растет, Хремет злится, я тоже раздражаюсь… Тупая зубрежка не поможет — требуется именно понимание.
— Нам нужен учитель, — огорошил владыка. — Я узнал. Оказывается, существует профессия репетитора. Это особенные люди, помогающие нерадивым ученикам вроде тебя подтянуть знания до нужного уровня. Найми одного.
В полном обалдении я смотрел на него.
— Что уставился?
Ущипнул себя за руку. Больно. Нет, не кошмар.
— Аргх! — Добрый призрак помог справиться с шоком, хорошенько приложив псевдоматериальным посохом по башке.
— Нам нужен кто-то, кто вложит знания в твою башку, коли сам ты не способен! Конечно, это должен быть лучший, и мы свяжем его клятвой, и ему будет запрещено применять наказания.
Мне стало грустно и страшно. Призраки, в отличие от живых людей, не способны меняться, навсегда застывая в одном состоянии. Стабильные эмоции, неизменные убеждения, игнорирование всего, выходящего за рамки прижизненного опыта. Слепки сознания наподобие Хремета сложнее на порядок — они могут развиваться. В определенном смысле они двуедины: изначальная стабильная «матрица», записанная на физический носитель, и воплощенный из неё оперативный модуль, относительно успешно имитирующий человеческое мышление и эмоции. Полной идентичности добиться невозможно, тела с его гормонами нет, но в целом сходство велико. Хремет демонстрирует гнев (очень часто), радость, недовольство, показывает другие чувства, лишь чуть менее яркие, чем мог бы, будучи человеком.
Однако у всего есть цена. Чем больше новой информации, новых концепций, изменений в оперативном модуле накапливается, тем сложнее поддерживать его бодрствование. Срок активного действия сокращается. Требуется своего рода «перезагрузка», выглядящая как беспробудный сон, во время которой матрица корректируется на основе усвоенного опыта. Процесс это долгий, иногда занимающий века или тысячелетия.
Владыка, сам того не заметив, сильно изменился за прошедшее время. Против реальности не попрёшь — человечество многого добилось за время его отсутствия. Причем и простецы, и чародеи равно сделали неплохой шаг вперед, встав на позиции, не позволяющие смотреть них с абсолютным презрением. Да, Священные Дома всё ещё обладают преимуществом, и разрыв исчезнет не скоро. Но он уже не настолько тотален, как прежде. Есть и другие факторы, заставляющие старика со скрипом меняться. Когда-то он был владыкой, его слово было законом, но сейчас он, по сути, никто, у него даже магии нет. Остались знания и многовековой опыт, чем он сейчас и пользуется. Позиция изменилась, заставляя смотреть на жизнь под совершенно иным углом. И, третья причина, состояние Дома. Когда Хремет уходил, Черная Вода являлась влиятельным игроком, пользовалась всеобщим уважением. А что он видит сейчас? У нас даже главы нет, причем во многом (и этот фактор тоже оказывает влияние) благодаря усилиям призрака.
Короче говоря, есть немаленький шанс, что бодрствовать Хремету осталось недолго. И разбудить его можно будет не скоро.
— Владыка, — откашлявшись, осторожно начал я. — Идея привлечь профессиональных учителей мне нравится…
— Одного учителя, — перебил меня Хремет. — Зачем больше-то?
— У меня в комнате лежит краткий список магических дисциплин Европы и Северной Америки, напомните показать потом. Уверен, о некоторых вы не слышали. Так вот! С тем, что учителя нужны, я согласен. Только где их взять? Нам нужен хороший специалист, к тому же умеющий учить; достаточно сильный маг, способный выдерживать влияние Изнанки; согласный принести малую клятву верности, чтобы не связался с врагами. И, наконец, наша репутация такова, что, получив предложение поработать на Черную Воду, многие предпочтут скрыться в Сибири, лишь бы с нами не связываться.
— У тебя же полно знакомых на Перекрестке.
— Среди них всего один бывший преподаватель. Шарль Скарлуччи, сбежал из Италии после скандала с бракованными девственницами. В поместье я его не пущу.
Занятная история, о ней даже в специализированной литературе упоминают. Пытливый и озабоченный человеческий разум издревле задавался разными вопросами, в частности: если девственная плева разорвалась в результате физических нагрузок, остаётся ли девушка девушкой? А если мужчины нет, зато есть самотык, что тогда? Или, скажем, физически девушка осталась девственна, но практиковала кое-какие нетрадиционные формы любви? Вариантов придумать можно много.
Маги, благодаря изучавшим строение тонкого тела целителям, вопрос решили просто. Отличия в энергетике девушки от женщины существенны и очевидны, по ним и судят. Как раз на этом Скарлуччи погорел. В той партии живого товара, который он поставлял марокканским колдунам, оказалась матерая лесбиянка, за время путешествия обучившая подруг множеству новых и прекрасных игр. Пока корабль плыл из Италии в Африку, пока проходил таможенные формальности, пока ждали покупателя прошло довольно много времени, которое юные неофитки провели весело и с удовольствием.
В результате сложилась странная ситуация — девственницы-то они девственницы, но не совсем. Для одних ритуалов годятся, для других — уже нет. Осматривавшие товар приёмщики хохотали до упада, покупатель требовал неустойку, девушки — не все — краснели. Имя Скарлуччи широко прогремело в узких кругах, вынуждая бежать в Англию и начать бизнес с чистого листа. Занятие он выбрал другое и больше с торговлей людьми не связывался. Зарекся.
