Главный вход в крепость — мост, опущенный через ров. Была там и непременная для средневековых крепостей металлическая решетка, поднятая над входом в квадратную башню. Проходя под решеткой, Федюня невольно втянул голову в плечи — а ну как упадет! Мало ли какой нетрезвый «шутник» наверху ошивается; вдруг ему вздумается побаловаться с подъемным механизмом?
Женщина-гид рассказывала:
— Официальной датой основания крепости считается, согласно дошедшим до нас летописям, 1323 год. Как сказано в Новгородской рукописи, «в лето 6831 ходиша новгородцы с князем Юрьем и поставиша город на устье Невы, на Ореховом острове». Так это или не так, сказать трудно. Вторая памятная дата — «смутное время». В 1611 году шведские войска были приглашены в качестве союзников русского государства для совместного отпора полякам. Покрутившись вокруг Новгорода и почуяв близкое богатство, шведы, вместо того чтобы идти на Польшу, решили припомнить новгородцам сильные обиды, нанесенные во время многолетнего противостояния, а заодно и прибрать эти земли к рукам. Захватив опорные новгородские пункты на севере и западе от Новгорода (Корелу, Ям, Псков и Печоры), они оказались у стен Орешка. Оборона крепости была долгой, но все же она пала. Из тысячи трехсот защитников крепости выжила лишь сотня. Большая часть Ижорской земли и за крепостью оказалась под шведским владычеством. Столбовский мир 1612 года узаконил этот захват, но ненадолго — в 1655 года воеводы царя Алексея Михайловича овладели крепостью, но по Кардисскому договору 1661 года она снова была возвращена шведам, которые переименовали ее в Нотебург. Наконец, в 1702 году будущий император всероссийский Петр Алексеевич вкупе со своими соратниками графом Шереметевым, князем Голицыным и Александром Меншиковым нещадно бомбардирует крепость, и после двенадцатидневной осады и штурма комендант Нотебурга выносит русским ключи. Царь Петр тогда сказал: «Правда, что зело жесток сей орех был, однако ж, слава Богу, счастливо разгрызен». Не будучи удовлетворенным названием крепости, молодой царь дает ей новое имя Шлиссельбург — «ключ-город».
— Неблагодарные потомки потом переименовали его в Шлюхин город, — тихо прокомментировал Глеб слова гида. — Невзлюбили они новую императрицу Катьку под номером первым, в девичестве Марту Скавронскую, и все тут. Начиная с Анны Монс, Петр отдавал предпочтение женщинам-иноземкам, которые в обхождении с мужчинами были менее чопорны и застенчивы. Да вот только народу нашему они не нравились. К сожалению, тогда не было телевизора, чтобы объяснить холопам, что «секс без границ» это есть гут, «очьень карашо».
— Да сучка она была, эта Марта! — буркнул Федюня. — Влезла мужику в душу и ну топтаться там ногами. А народу пришлось отдуваться за ее штучки.
— Ну, точно как Зойка-Малина, — не удержался Глеб, чтобы не подковырнуть приятеля.
Федюня посмотрел на Глеба бешеными глазами, но смолчал, лишь надулся, как сыч.
— Вскоре крепость была превращена в государеву тюрьму, — между тем продолжала гид, дама весьма приятной наружности в строгом деловом костюме. — Петр тотчас же заточает здесь свою сестру, царевну Марью Алексеевну, за участие в заговоре царевича Алексея. Затем, в 1725 году, по указу второй жены Петра сюда переводят его первую жену, Евдокию Лопухину, томившуюся прежде в Староладожском Успенском монастыре. И пошло-поехало: в 1736 году племянница Петра, Анна Иоанновна, заточает в крепость членов Верховного тайного совета — тех, кто, по сути, и избрал ее на царство: братьев Долгоруких и князя Дмитрия Михайловича Голицына. Вслед за недругами императрицы в крепость заключается ее фаворит — курляндский герцог Эрнест Иоганн Бирон. После смерти Анны Иоанновны императором провозглашается согласно завещанию ее четырехмесячный племянник, Иоанн Антонович. Бирон становится регентом при малолетнем императоре — и через год оказывается в Шлиссельбургской крепости. А спустя пятнадцать лет после Бирона в крепость заключают и самого Иоанна Антоновича, ставшего страшной загадкой русского самодержавия…
— Есть предложение, — сказал Глеб, — свалить от группы. Нужно осмотреться, произвести, так сказать, рекогносцировку местности.
— Давно пора, — недовольно ответил Федюня. — Слушаем тут дурацкую болтовню, а дело стоит.
— Это не болтовня, братец мой. И уж никак не дурацкая. Это ее величество История. Без которой и нас с тобой не было бы…
Они поднялись по крытой каменной лестнице справа от входа в крепость на верхний боевой ход. Бойницы здесь были очень узкими, а стены — толстыми. Чтоб выглянуть наружу, Федюня залез в бойницу и метра два полз на четвереньках.
— Слушай, как они умудрялись воевать?! — спросил он Глеба, вернувшись из своих смотрин.
— А полегче у тебя вопросов нет?
Раньше по крыше боевого хода можно было дойти до следующей башни, глядящей бойницами в сторону Шлиссельбурга, и вскарабкаться уже на нее. Но теперь поперек крыши была возведена трехметровая кирпичная перегородка, изрядно портившая вид. В центре Орешка находился разрушенный собор — полковая церковь петровского гарнизона и укрепленный пункт красноармейцев. От собора уцелела только башня звонницы, а на месте бывшего главного купола стоял монумент советским защитникам крепости.
Затем Глеб и Федюня прошли в цитадель. Там находился Секретный Дом — узилище декабристов и польских борцов за независимость. По лестнице они поднялись на стену, пронизанную полуразрушенными ходами. Сверившись со старинным планом (сверху все было видно, как на ладони), Глеб присвистнул — на месте предполагаемого захоронения клада громоздились сплошные развалины.
— И как мы тут отроем клад? — растерянно спросил Федюня, глядя на груды битого кирпича и дикого камня. — Если, конечно, он существует не в нашем воображении, а на самом деле.
— Да обрящет ищущий, — бодро ответил Глеб, хотя у самого на душе начали кошки скрести.
— Где искать-то?
— Наблюдай за мной…
Координаты и привязки к рыцарскому щиту, обозначавшему место захоронения клада, Глеб помнил наизусть. Но щит ведь накрывает в масштабе большое пространство. Где искать вход в тайник? Наверное, тамплиеры, хранители клада, знали это место и без подсказки. Но ведь прошли столетия, многое изменилось, и как теперь быть?
— Это место примерно здесь, — указал Глеб. — Щит накрыл прямоугольник размером примерно сорок на тридцать метров. Будь это чистое пространство, с моей техникой не было бы никаких затруднений. А так… — Он сокрушенно покачал головой.
— Вот невезуха… — Федюня пригорюнился.
— Да ладно, не дрейфь. Завтра приедем сюда с детектором аномалий. Будем надеяться, что он поможет. А пока нужно все очень тщательно осмотреть. Потому как придется работать вечером и ночью. Хотя ночи здесь светлые… Но все равно, полазить нужно.
