грузом на сердце.
— Документы уже подготовлены для передачи в имперскую канцелярию, — монах нахмурился, — я ожидал другого вопроса. Что ж, я не могу позволить вам вскрыть опечатанный ящик, но… Храм определяет вину, а служащие имперской канцелярии это решение либо подтверждают, либо смягчают. Усилить наказание они не имеют права. Для вашей семьи рекомендовано следующее воздействие — лишить чету Дельсийе права на титулование, а род передать в руки наследника по мужской линии. Господ Балдреда и Диною переселить ближе к окраине Империи. Обязать наследника купить родителям дом и выплачивать пожизненную ренту. Также наследнику должен быть назначен опекун и воспитатель.
Монах немного помолчал, а после спохватился:
— Также наследник будет обязан выплатить вам девичью долю, которая будет находиться на вашем счету, но пользоваться вы этими деньгами не сможете, это ваше приданое. После свадьбы оно будет переведено на счет вашего супруга. Я не касался этих вопросов и воспроизвел их по памяти и, разумеется, в своей вольной интерпретации. А теперь я прошу вас покинуть храм. Ваше присутствие нарушает естественный ток магии.
Рианет подумала только о том, как хорошо, что ей не пришлось делать заявление об артефакте-иголке. Хоть и непонятно, для чего он был нужен. Наверное, для чаши. Но ведь и Рован встречался с тем монахом!
«Вероятно, они не знали обо всех этих артефактах», — предположила Рианет.
И, приняв руку Нэйра, последовала вместе с ним за деканом.
Едва лишь они покинули храм, как Лин-Торванс шумно выдохнул:
— Ты почувствовал?
— Да, — глухо проговорил Нэйр.
Рианет посмотрела на одного, затем на второго, а после тихо сказала:
— Вы можете ничего мне не объяснять. Главное, позовите, если потребуется моя помощь.
— Тебе досталось истинное сокровище, — кривовато улыбнулся декан, — береги ее. Второй истинной у тебя не будет.
Нэйр прижал Рианет к себе и, шало улыбнувшись, открыл портал, в который и увлек возлюбленную.
— Ты перенес нас в Санталь, — рассмеялась леди Дельсийе, — ох, морозно.
— Я просто хочу показать тебе его, — с теплом произнес Нэйр, — у нас и лето бывает, честно-честно. К тому же с той стороны гор — теплое море и мягкий песок.
— Меня не брали на курорты, — грустно улыбнулась Рианет. — Со мной всегда оставались наставница и стопка книг. Или перечень иных заданий.
Вместо слов Нэйр прижал ее к себе и крепко обнял. А затем, отстранившись, негромко свистнул.
— Кто-то должен прийти? — заинтересовалась Рианет и начала озираться.
Но она смотрела не туда. Внезапно с небес спустилась огромная птица, чей клюв был с человеческий локоть!
— Это Мивенара, — с теплом произнес Нэйр. — Моя рухха.
— Приятно познакомиться, — ошеломленно произнесла Рианет. — Вы очень впечатляете, леди Мивенара.
Рухха вскинула голову и заклекотала, ей вторил смех Нэйра:
— Ты первая, кто безоговорочно принял разумность руххов.
— Я читала о великих небесных странниках, что способны противостоять драконам, — негромко сказала Рианет. — Но никогда не могла представить. Воображение отказывало.
Раскинув крылья, рухха обернулась вокруг своей оси. Она явно хвасталась своим роскошным коричнево-золотым оперением!
— Вы прекрасны, леди Мивенара, — с почтением проговорила Рианет.
— Тогда, я надеюсь, ты не откажешься посмотреть на Санталь со спины Мивенары?
Рианет смогла только кивнуть и принять предложение Нэйра. Он потянул ее на себя и, подхватив любимую на руки, взлетел в воздух.
Оказалось, что на спине Мивенары есть седло, в него-то Нэйр и усадил Рианет.
— А ты? — Она обернулась на него.
— А я буду у тебя за спиной, — он крепко обнял ее за талию, — не бойся, я не упаду.
— Ты уже летал так?
— Мне было не с кем, но я знаю, что это возможно.
Едва договорив, он снова мелодично засвистел, и Мивенара плавным движением взмыла ввысь. Рианет не удержалась от восторженного крика.
Сначала они взлетели высоко-высоко к облакам, а после рухха перестала активно взмахивать крыльями и началось медленное планирование вниз.
— Это Санталь, главный замок. Слева скопление огней — это поселение охотников и собирателей трав. Там справа, видишь? Это храм.
— Такой красивый, — выдохнула Рианет, любуясь невесомым полупрозрачным строением. — Но разве вы не враждуете с храмовниками?
— Что бы ни происходило в миру, виновны ли в том боги? — спросил Нэйр. — В Сантале почитают жертву безымянных.
— Жертву?
— А разве нет? Они были людьми и отказались от всего человеческого. Прошли через невыносимые муки и навсегда растворились в изнанке мира.
— Подожди, но чудеса храма…
— Их магия осталась, — уверенно ответил Нэйр. — В каком-то смысле каждая молитва — это попытка коснуться наследия пожертвовавших собой магов. Изнанка сожрала их не сразу, долгие столетия они действительно приходили на помощь тем, ради кого отреклись от имен и жизней. Но постепенно они забывали себя.
— Это… Это ужасно. Если бы это стало известно всем, то люди бы сошли с ума, — прошептала Рианет. — Я ведь тоже верила, что где-то есть безымянные боги, которые придут на помощь.
— Наверное, мне не стоило говорить об этом, — виновато проговорил Нэйр.
— Нет, — Рианет покачала головой, — я не хочу, чтобы ты хранил от меня тайны только ради того, чтобы не ранить мое восприятие мира. Но откуда ты об этом знаешь?
Не ответив, Нэйр мелодично засвистел, и рухха направилась к храму.
— Оттуда, что все это произошло именно здесь, — шепнул он. — Храмовники сделали все, чтобы люди забыли о Сантале и Первом Храме.
— Безымянные боги были магами душ, верно?
— Абсолютно, — кивнул Нэйр.
— Но для чего храм забирал других магов? Им было мало богов?
— Им было мало силы. Жрецы действительно наделены невероятной силой. Они читают людские души как открытые книги, влияют на Печати Истинных и способны прорицать будущее. И не только прорицать, но и менять его. У нас есть Императрица лишь благодаря Верховному Жрецу, он нашел единственно возможный путь к ее воцарению*.
— Значит, ради этого Верховный убил кого-то?
Рианет остро сожалела, что не может видеть лицо любимого. Она положила свои руки на его ладони, покоившиеся на ее
