— Мой Лорд, — подчеркнула она обращение, — вам прекрасно известно, что я, как и сенатор Органа, работаем с очень многими представителями систем нашей Империи, и наша работа неоднократно проверялась всеми ведомствами, которые должны следить за нашей деятельностью. И я хотела бы знать, кто из наших коллег попал под ваше подозрение и, вероятней всего, пытается подставить нас, — с непозволительным нажимом сказала Леди Вейдер. Бейл лишь взглядом поддержал соратницу, понимая, что сейчас не стоит вмешиваться в разговор.
— Старший сенатор сектора Чандриллы, Мон Мотма, — просто ответил Скайуокер, не реагируя на твёрдый и требовательный взгляд жены, — ордер на её арест уже выписан. А вот, — он положил на стол две деки, — приказы о дополнительной проверке работы ваших секторов и вызов к директору СИБ на ковёр.
«Левая», — услышала она голос в голове, и взяла указанную деку со стола. Падме внимательно читала материал дела, причину вызова и дополнительных проверок, будучи уверенной, что у Органы в деке информации гораздо меньше чем у неё.
— Я надеюсь, что это лишь разыгравшаяся паранойя директора Айсарда, — между делом высказался Лорд, выразительно посмотрев на супругу.
Часть 20
Холодный азарт Скайуокера посеял глубокий страх внутри. Необходимо всё перепроверить и ещё раз убедиться в своей чистоте. Единственными реальными доказательствами против неё могут стать показания Мотмы. Есть ещё семь человек, которых нужно будет вывернуть наизнанку прежде, чем они дадут хоть какую-то информацию. И на то, что их привлекут к делу, были весьма серьёзные шансы. Но в них она была уверена, а вот Мон может вывернуть ситуацию так, чтобы развернуть дело в свою пользу, подставляя её. И пока она это не сделала, у Амидалы нет возможности противостоять этому. Падме всегда была реалисткой, и в том, что при необходимости СИБовцы и ребята мужа будут допрашивать подозреваемых так, что они и родную мать сдадут, она не сомневалась, но попадут эти люди под подозрение или нет – это ещё вопрос. А вот представительница Чадриллы заставляла беспокоиться. Её постоянным проповедям о борьбе за общую идею и о необходимости самопожертвования, Падме не верила ни секунды. За плечами у Мон была политическая школа пожёстче, чем у Набу. Также существуют ещё и документы работы «Делегации 2000», распущенной меньше года назад, и они были зачищены, после становления Империи. Записей обеда, и прочих переговоров нет, остаются только показания и информация, которые СИБ и отдел Вейдера захотят подтянуть под дело.
По дороге в Сенат она тайком передала македоу Тайфо – капитан найдёт укромное место для устройства, которое носить с собой теперь стало небезопасно.
Обед Лорд покинул так же неожиданно, как и появился, оставив массу вопросов без ответа. Его поведение несколько ошарашило её, а передача информации Органе с его стороны вообще ни в какие рамки не укладывалось. Энакин знал, с кем она обедает, и всё равно явился, с заранее подготовленной информацией. Она не испытывала никаких иллюзий по поводу своей свободы перемещения. Фантазий по поводу этичного поведения со стороны супруга, который мог оставить подслушивающие устройства или посадить нужные «уши» рядом, она тоже не имела. Если Лорд Вейдер начал работу, то ни о каких моральных рамках речи и быть не могло. Нужно быть внимательней и тщательней рассчитывать свои встречи и прогулки. И как-то уладить последствия ночной ссоры, которая оставила противный осадок обиды внутри. Она многое могла простить и понять, но если всё дело только в погоне за могуществом, то все её расчёты и обнадёживающее виденье ситуации – просто глупые иллюзии. В голове начал выстраиваться тонкий план побега. Она закрыла глаза, пытаясь успокоить чувства внутри и мысли в голове. Всё дело в постоянном близком присутствии Палпатина и в паутине корусантских интриг, и обосновавшаяся ещё с утра в ее голове идея под каким угодно предлогом покинуть планету с детьми, теперь была неосуществима без веских причин и экстренной необходимости.
— Директор Айсард? — удивилась Амидала, заходя в свой кабинет и обнаружив СИБовца, сидящего за её столом и что-то читавшего в её компьютере, — что вы здесь делаете?
— Ищу любовные письма Лорда Вейдера, — невозмутимо ответил тот.
— Из Лорда плохой романтик, — так же невозмутимо ответила Амидала, — их там нет. Зато есть конфиденциальная информация работы Чоммелского сектора, которой вы не имеете право изучать без соответствующего ордера и присутствия представителей сектора, — в данных, переданных ей мужем было чётко указано, что проверка будет проведена в соответствии со всеми порядками плановой инспекции, а разведка в этом не участвует, тем более директор лично.
— Вот ордер, — он указал на инфокристалл на краю стола, — а вы уже здесь, — невозмутимо ответил Арманд Айсард, не отвлекаясь от чтения её документов.
Падме взяла кристалл и вставила в деку, отмечая, что изменения приказа о проверке Чоммелского сектора внесены самим директором, и проводиться она будет со всей жёсткостью подсудного дела.
— Пятьдесят третий пункт подразумевает судебное разбирательство, — уточнила Амидала, — а я не вижу ни претензий, ни имени истца.
— Претензий в ваш адрес пока нет, — Айсард всё-таки поднялся с её рабочего места, — и молитесь Силе, чтобы не было, а если вам нужно имя истца – Арманд Айсард, — директор подошёл к ней и бесцеремонно поднял её руку для поцелуя, — теперь мы будем видеться с вами чаще, сенатор. Начиная с завтрашнего дня, я лично буду инспектировать всю вашу работу за последние четыре года на данном посту.
От пронзительно-холодных глаз директора всё сжалось внутри, но она только приветливо улыбнулась, профессионально укладывая страх в складки своей многогранной души.
— Отлично, — ответила Леди Вейдер, — поможете мне разобраться с этими завалами.
Директор галантно поклонился и покинул кабинет. Амидала резко села за стол, проверяя последние просмотры, меняя пароль, хотя знала, что это бесполезно. Вся личная переписка велась под тщательной шифровкой, которая регулярно менялась, а теперь нужно сообщить о временном прекращении её контактов со всеми «соратниками», также нужно предупредить Королеву и посольство Набу.
Работы предстояло много.
* * *
Тени за стеклом казались живыми, резкими переходами меняясь, переливаясь разными полутонами непроглядного мрака под искажением наэлектризованного поля, отгораживавшего её от остального тюремного блока. Они угнетали своим нереальным равнодушно-циничным холодом, поселяя в душе сомнения и разрывая сердце от страха. Это всего лишь ещё один вид морального давления, успокаивала себя гордая представительница Чадлиллы, замечая, как одна из теней изменилась, приобретая еле схожие с человеком очертания, прежде, чем у неё закружилась голова, в груди всё сжалось, а воздух застрял в лёгких, она резко вскинула руки к сердцу, к самому эпицентру боли и больше не смогла вздохнуть. Человекообразная тень растворилась, оставляя лишь страх в озёрно-голубых, уже мёртвых глазах.
