шевелящаяся чешуйка.
— Банзай, это ты что ли?
— Так точно, камрад старшая. Разрешите доложить, Ваше задание выполнено.
— Да, ребят, с вами не соскучишься. А что, Френк для тебя, как ездовой транспорт, недостаточно величественен, и ты решил пересесть на ультралиска?
— Никак нет. Всё это есть результат форс-мажора и импровизации, — даже замахал лапками Банзай. — Вот что бывает, когда исполняешь план, написанный на коленке.
— А поподробнее?
— Есть! Докладываю по форме. Прибывший на приманку дикий оказался ультралиском. Он незамедлительно стал пожирать приманку, но рядовой ЖопоКрыл во время этого процесса непрерывно испускал газы и выдал наше местоположение, а когда вероятный противник начал движение в нашу сторону, вообще обделался. К тому моменту я уже получил от вас приказ на подрыв и действовал согласно инструкции. Но вот только наша позиция и вектор движения ультралиска совпали. Испуганный взрывами дикий ультралиск просто наступил на меня, а этот, — Банзай с недовольством посмотрел на ЖопоКрыла, — к тому моменту также бежал в глубь подземелий, потому что не пересилии свой инстинкт самосохранения. Ультралиск не смог расколоть мою броню своей стопой. Меня в неё просто вдавило, а позже вытеснило, как прочий органический мусор к пальцам, где мне удалось закрепиться.
— Н — нда. Своей смертью, ребят, вы не умрёте. А зря ты его ругаешь, он всё же тебя спас.
— Потому, что не смог противиться приказу вышестоящего командования. Камрад старшая, я предлагаю расстрелять рядового ЖопоКрыла за трусость, согласно уставу военного времени.
ЖопоКрыл тут же поник, чувствуя, что ничего хорошего его не ждёт.
— Поторопилась я тебе имя давать.
— Почему?
— Лучше бы я тебя Комиссаром назвала, это тебе больше подходит.
— Почему?
— Почему — почему. Потому что! Они тоже любят всех расстреливать.
— Камрад старшая, какие будут Ваши дальнейшие приказы?
— Хм. Ну, во — первых, я велю заменить расстрел рядового ЖопоКрыла на зачисление его в штрафное отделение. И оставлю под твоим дальнейшим командованием. Так что в следующий раз не стесняйся, посылай его в атаку первым.
— Есть!
ЖопоКрыл ничего не понял из разговора, но каким-то шестым чувством догадался, что казнь откладывается и от этого воспрял духом.
— А во — вторых, пойдём сходим в разведку, может, там есть чем поживиться. Да и в гнезде надо будет отчитаться о том, что здесь произошло.
В общем-то, искать в этой мясорубке было нечего, ультралиск прошёлся тут как миксер. Да и что можно было взять с места, где столкнулись два отряда зергов? Только мясо, кровь, вывалившиеся внутренние органы и куски панциря. Весь этот ливер Маше был ни к чему. Можно было, конечно, попрактиковаться в хирургии и собрать очередную химеру из частей, что поцелее. Правда, с поиском лояльного мозга возникнут проблемы, да и чем Франкенштейнов клепать, легче и приятнее самой сделать. А ещё быстрее и проще подчинить себе одичавших зергов.
Ультралиск раздавил домик, который она построила, в нём хранились запасы биомассы, но об этом она думала меньше всего. Скоро всё здесь зарастёт крипом, на такой подпитке он быстро залечит свои раны, нанесённые ультралиском. Маша отдала приказ о разведке, чисто из — за человеческой любви к мародёрке. Инстинкт. Там, где дерутся люди, всегда есть что взять: оружие, доспехи, боеприпасы, продовольствие, различного рода личные ценности, на крайняк можно с трупа сапоги стащить. Конечно, великие гуманисты будут смотреть на такой процесс, с презрением и брезгливостью. Но сколько этой гуманистической идее о цивилизованном человеке лет? Ну наверное, около двухсот. А сколько лет насчитывает история человека? Пару миллионов лет. Всё это время человек не брезговал. И потом, желание мародёрствовать не на пустом месте возникло, чистая практичность. Мёртвым уже не надо, а нам ещё выживать. Вот только между мародёрством и грабежом очень тонкая грань.
Маша направилась в бывший тыл пришедших сюда чужаков. Стая явно не была дикой, слишком хорошо организованна. Чего они хотели — просто отдохнуть, ограбить кладовую Третьей или забрать эти земли себе, было непонятно. Она надеялась найти какого-нибудь разумного зерга, чтобы его допросить. Но таких не оказалось. Все, кто мог убежать, убежал или был уже мертв.
Нашла Маша и труп Третьей. Жуткое зрелище: глаза от виброудара вытекли, от рук — одни обрубки, брюшко раздавлено, из отверстия для откладки яиц показались внутренние органы. А корона на голове треснула, выставляя на всеобщее обозрение слегка помятый мозг. Не таков был план. Но получилось то, что получилось.
— Камрад старшая, что Вы собираетесь делать? — спросил Банзай, забравшийся Маше на плечо, словно попугай.
— Восточный рубеж пал. В гнезде я должна буду рассказать о том, что здесь произошло и, в подтверждение своих слов, предоставить доказательства смерти Третьей.
— Вы хотите взять часть её тела?
Маша задумчиво потеребила военный жетон Кристины — призрака, который она взяла себе на память о мёртвой девушке, подарившей ей такую полезную способность, как отвод глаз.
— Да. Я думаю, сёстры захотят проститься с ней. Пожалуй, я принесу им голову Третьей. Её корона имеет весьма примечательный рисунок.
— Позвать зерглингов?
— Да не, сама сделаю всё, что нужно.
Маша выпустила когти из рук. Шея у Третьей, как и всё тело, была в прочной броне, и чтобы отпилить голову, придётся повозиться.
Когда Маша начала пилить, то схлопотала псионный пресс по мозгам. Теперь уже не очень сильный, его даже можно было перетерпеть. Но пресс бил по мозгам тогда, когда младшие сёстры восставали против старших и сознательно, или нет, пытались нанести вред сёстрам со стаи. Простая система контроля, делающая стаю единой. А это значит только одно — жизнь в этой изувеченной туше ещё теплится.
От боли в голове Маша отшатнулась, а её клинки спрятались обратно в руки.
— В чём дело, старшая?
— Она ещё жива. Если я её убью, то автоматически исключу себя из стаи Азры и стану врагом для бывших союзников.
— Мы оставим её здесь? — Банзай спрашивал не спроста. Этот разумный зерг был предан исключительно Маше, а не стае. Он понимал, что отдать приказ на ликвидацию члена стаи его хозяйка не может, но и судьба Третьей его не очень заботила. Поэтому он был готов исполнить любой приказ.
Маша задумалась. Убить члена стаи и бросить его на смерть — для сети контроля не одно и то же. Если первое было табу, то второе запросто, это и делало заговоры возможными, поэтому и случались восстания в стаях. Матери стай выкручивались и интриговали как могли, их стая не была исключением. Но однако, что делать ей с этим недобитком? В теле Третьей даже биомассы для регенерации не осталось.
