ибо как только нога его коснется узора, вероятность провала резко возрастет.
– И ты считаешь, что я не успею туда вовремя, чтобы помешать ему?
– Не успеешь, если он действительно способен перемещаться почти мгновенно, а тебе туда топать и топать. Пари держу, он ждет восхода луны, а как только город сформируется, Бранд уже окажется там, внутри, рядом с Образом.
– Мысль понял, но это не ответ.
– Ответ таков: ноги твоей не будет в Тир-на Ног’те сегодня ночью.
– Погоди!
– Черта с два – погоди! Ты сам привел мастера стратегии, так лучше слушай, что он тебе говорит.
– Ладно, слушаю.
– Ты согласился, что можешь не успеть добраться в нужное место вовремя. Но может кое-кто другой.
– Кто и как?
– Так вот. Я связывался с Бенедиктом. Он вернулся. Сейчас он в Амбере, внизу, в зале Образа. К этому моменту он уже должен был его пройти, стоит сейчас в центре и ждет. Ты же пойдешь к основанию лестницы, ведущей в небесный город. Там и будешь ждать, пока взойдет луна. Как только Тир-на Ног’т обретет форму, связываешься с Бенедиктом по Козырю и говоришь, что все готово. Он же использует силу Образа Амбера, чтобы переместиться к Образу Тир-на Ног’та. И не важно, как быстро путешествует Бранд; Бенедикта ему не обогнать.
– Преимущества понятны, – сказал я. – Это самый быстрый способ добраться туда, а Бенедикт безусловно хорош. Ему не составит труда разобраться с Брандом.
– Думаешь, Бранд никаких более сюрпризов не подготовил? – спросил Ганелон. – Судя по всему, что я о нем слышал, он чертовски умен, даже если слегка не в своем уме. Он запросто может предвидеть подобную ловушку.
– Не исключено. А как по-твоему, что он тогда предпримет?
Ганелон взмахнул рукой так, будто ловил что-то, шлепнул себя по шее и улыбнулся.
– Жучок, – пояснил он. – Извини. Надоедливые твари…
– Ты все-таки считаешь…
– Я считаю, что тебе необходимо постоянно оставаться на связи с Бенедиктом, пока он будет там. Если Бранд все же возьмет верх, ты сумеешь срочно выдернуть оттуда Бенедикта, спасая его.
– Естественно. Но тогда…
– Тогда мы проиграем раунд. Да. Но не всю игру. Даже с полной настройкой на Самоцвет Бранду все равно необходимо попасть к Про-Образу, чтобы нанести настоящий вред – а уж он-то под охраной.
– Да, – сказал я, – похоже, ты все предусмотрел. И так быстро, даже удивительно!
– У меня недавно образовалась куча свободного времени, а это плохо, если срочно не начать думать. Вот я и подумал. А сейчас, думаю, тебе стоит пошевелиться. День не бесконечен.
– Согласен, – сказал я. – Спасибо за совет.
– Прибереги свою благодарность на потом, когда мы будем знать, что из всего этого выйдет, – возразил Ганелон и прервал связь.
– Разговор, кажется, был важным? – спросил Рэндом. – Что происходит?
– Своевременный вопрос, – вздохнул я, – но теперь времени уже нет совсем. Так что с этой историей тебе придется подождать до утра.
– Я могу чем-то помочь?
– Вообще-то да, – кивнул я. – Или езжайте вдвоем на одной лошади, или отправляйтесь в Амбер по Козырю. Мне нужна Звезда.
– Конечно, без проблем, – ответил Рэндом. – Это все?
– Да. Скорость сейчас решает все.
Мы двинулись к лошадям.
Я потрепал Звезду по шее и вскочил в седло.
– Увидимся в Амбере! – крикнул Рэндом. – Удачи!
– В Амбере, – подтвердил я. – Спасибо.
Я развернулся и направил лошадь к началу лестницы, вдоль тянущихся к востоку теней своей гробницы.
Глава тринадцатая
На самой вершине Колвира есть скальное нагромождение, похожее на три ступени. Я сел на нижнюю из них и стал ждать, пока не возникнут другие. Для этого нужны ночь и лунный свет; половина требований исполнена.
На западе и северо-востоке собирались облака. Я хмуро посматривал на них. Если они сгустятся до такой степени, что полностью закроют луну, Тир-на Ног’т растает, превратится в ничто. Для этого-то и рекомендуется иметь прикрытие на твердой земле, чтобы переместиться по Козырю в безопасное место, если город вокруг начинает исчезать.
Небо над головой, однако, было ясным, полным знакомых звезд. Когда взойдет луна и ее свет упадет на камни, где я сижу, появится лестница в небо, возносящаяся на высоты, в Тир-на Ног’т, плывущее в ночных небесах отображение Амбера.
Я устал. Случилось слишком многое, слишком быстро. Даже просто передохнуть, снять сапоги и размять ступни, прилечь и примостить голову хотя бы и на камень внезапно оказалось небывалой роскошью, первобытным наслаждением. Я плотнее запахнул плащ, спасаясь от ночной прохлады. Горячая ванна, полный обед, постель – замечательные вещи… но здесь и сейчас – из области мистического. Вполне достаточно просто вот так вот передохнуть, позволить думам течь неспешно, плыть по течению, со стороны оценив все события минувшего дня.
А их было слишком много… но теперь у меня хотя бы есть ответы на некоторые вопросы. Не на все, конечно же. Но достаточно, чтобы ненадолго утолить жажду и поразмыслить… Теперь я кое-что знал о том, что случилось во время моего отсутствия, лучше понимал то, что происходит сейчас, и частично представлял то, что нужно сделать, то, что следует сделать мне… Причем почему-то я чувствовал, что знаю на самом деле больше, чем понимаю, что у меня уже есть кусочки разросшейся вокруг меня мозаики, мне лишь надо правильно подобрать их, повернуть, вставить. Круговерть недавних событий, особенно сегодняшних, просто не оставила мне даже минуты на подумать. Однако сейчас некоторые из этих кусочков поворачивались интересными углами…
Меня отвлекло движение наверху, чуть заметная игра света в вышине. Повернувшись, я встал на ноги, глядя на горизонт. Над морем уже разливалось мерцание, предвестник света, там, где вот-вот взойдет луна. И пока я смотрел, из темноты вынырнул мгновенный серебристый проблеск. Облака также немного сдвинулись, но волноваться пока было рано. Я перевел взгляд вверх, нет, город над головой пока еще не появился. Однако я достал колоду, перетасовал и срезал, оставив сверху Козырь Бенедикта.
Расслабленность долой, я наблюдал, глядя, как из вод поднимается серебристый блин, как по волнам бежит лунная дорожка. И вот в небесной вышине начали рождаться чуть заметные очертания. Все ярче свет, все чаще там пробегали искры, и вот первые линии, тоньше паутины, проступили над камнем. Я взглянул на карту, мысленно потянулся к Бенедикту…
Холодное изображение ожило. Он стоял в зале Образа, как раз в центре узора. У левой ноги его поблескивал зажженный фонарь. Он почувствовал меня.
– Корвин, – спросил он, – уже пора?
– Не совсем, – сказал я. – Луна встает. Город только еще начинает обретать форму. Ждать недолго. Я просто хотел убедиться, что ты
