потом — на наши руки. Он едва заметно скривил губы, но руку отпустил. Я молча смотрела на мужчин. Смысла скандалить я не видела, всё, что я могла им сказать про их действия, они сами знали. Они тоже молчали, рассматривая меня. Молчание затягивалось. Граф, предполагаю, в это время примерял на себя разные варианты нашего общения: то ли показать себя щедрым папочкой, то ли суровым главой семьи, подкупить, обольстить, запугать…
Маркиз ждал. Он понимал, что при первой же возможности его ждёт неприятный разговор с супругой. Но граф был его старшим сыном и наследником и в том, что он сегодня сделал, по меркам их общества нет ничего предосудительного. Как глава рода он нуждался в понимании того, как дальше будут развиваться события. За внучку он сильно не волновался даже с учётом скверного характера Дражены — он ещё в первую встречу отметил, что защита на ней поставлена мощнейшая и не одна. Но они снова возвращались в точку конфликта с родом Беккерлион, родственниками Таниры из мира Рианор (Хранителями), а теперь ещё может добавиться ректор ГКАМА как представитель интересов адептки. И ему хотелось всё же избежать скандала и минимизировать возможные потери. И теперь, глядя на уверенную в себе, холодно отстранённую девушку, он понимал, что просто не будет.
Собственно, это же понимал сейчас и Винсент, которого ещё ждал скандал от Дражены. Он думал, что ничего сложного для наследника рода Коллдей в этом быть не может. Вот дочь — бери и веди в свой дом. И все только порадуются. Но только не эта девочка. Винсент, что скрывать, привык купаться во внимании и обожании женщин, их лести и стремлении угодить. Так было и с Флоранс. Автоматически он распространял эти же ожидания и на дочь. Но их встреча в школе сильно его озадачила. Но потом он подумал, что это может быть связано с присутствием ректора ГКАМА и тем, что девчонку накрутила Лионелла — мать Флоранс.
Тогда ему пришла идея вырвать её из того окружения и преподнести свою версию событий. Уж врать и очаровывать женщин он умел. А три месяца каникул — достаточный срок, чтобы решить эту проблему. И вот — девчонка здесь. Но что-то пошло не так.
Винсент ожидал от неё обычного детского поведения, ярких эмоций, может быть, истерики. Любопытства, испуга, восторга. Всё же она оказалась на семейном событии одной из самых значимых семей Альверана. Чего он не ожидал — так это такого взрослого её поведения. Более того, кажется, что она воспринимает себя как равную им. Очень странное ощущение.
Было понятно, что мяч на стороне Винсента. Именно он придумал организовать приём в честь вновь обретённой дочери, и ему надо было договориться с ней о её участии. А задачей маркиза было максимально смягчить противоречия между родами, ну и выступить миротворцем в случае чего. Наконец граф решил, что нашёл нужные слова.
— Ну вот, дочь, ты наконец-то среди своих родных, в своей семье. Теперь никто не усомнится в том, что ты принадлежишь к славному роду Коллдей! Ритуал подтвердил это и ты с полным правом можешь называться одной из нас и занять своё достойное место в своей родной семье.
— Так никто и не сомневался. Дело тут не в сомнениях, а в желании или его отсутствии, — я пожала плечами.
— Танира, дочка, я не знаю, что тебе про меня наговорили…
— Правду, — припечатала я. — Мне наговорили правду. Моя мать оставила мне письмо, которое я получила в день семнадцатилетия, где откровенно написала историю ваших отношений и моего рождения. Ты был женат. Ты её обманул, взял чужую личину, чужое имя. Поэтому для меня не звучат убедительно слова о славности ВАШЕГО рода.
— Я влюбился и потерял голову! Да, так бывает. Ты это поймёшь, когда станешь взрослее и встретишь свою любовь!
— Спаси Мир от такой любви! Так полюбил, что врал на каждом шагу и использовал в своих целях? А ритуал тут на этом камне — это ты по забывчивости проводил брачный, но что-то пошло не так? Или это и была главная цель спектакля? А, папочка?
— Танира, тебе рано рассуждать о таких вещах! — градус беседы накалялся.
— Так всё уже случилось! И не с кем-то — со мной! Это — моя история! И какое же «достойное место» я должна занять в твоей семье? — эти слова я просто выплюнула ему в лицо. — Приживалки? Девочки для битья у твоей жены, которая одним взглядом готова меня убить? А может стать ей прислугой? Какое такое «достойное» место в своей семье ты приготовил для своего внебрачного ребёнка?
Граф Винсент обомлел от такого напора и так чётко сформулированных претензий. Казалось, что перед ним не семнадцатилетняя девочка, только сегодня закончившая школу, а взрослая женщина, прошедшая жизненные испытания борьбой и интригами. И ведь ему действительно нечего ей сказать. Его супруга будет изводить девчонку. И на это у неё есть все права на своей территории, да и в глазах общества она будет права. За Таниру говорит то, что семья её матери по своему статусу и влиянию не ниже или не значительно ниже Коллдеев. Да и с ведьм спрос другой. Но, если вдуматься, то места в его семье для неё как раз таки и нет. Если брать именно его семью с Драженой.
Внебрачные дети чаще росли у матери или дальних родственников одного из родителей. Но Винсенту было необходимо прочно связать Таниру с родом Коллдеев и получить влияние на неё для реализации своей цели — её участии в отборе невест для принца. Пожалуй, он всё же попробует решить проблему с Драженой. А может так и лучше. Девчонка очень уж дерзкая — ей не помешает твёрдая рука в воспитании. Ничего с ней не станет — на ней защита как на сокровищнице драконьего короля. А спеси, глядишь, поубавится. Но это — потом, а сейчас надо было убедить Таниру принять участие в семейном торжестве. Чтобы всё выглядело красиво и благолепно.
Мы стояли с отцом Таниры, развернувшись лицом друг к другу, и яростно сверкали глазами, готовые идти на дальнейшее противостояние. Но тут вмешался Шейнитар. Он поднял обе руки вверх и произнёс:
— Довольно! Я вижу, что у Вас накопились претензии друг к другу и вам хочется
