все были не слабые маги, отвод глаз они, конечно, заметили. Но убрать не могли. Поэтому в этот момент всё внимание присутствующих было сосредоточено на мне. И я имела возможность насладиться эффектом. Ведь я хорошо помнила, что внешность в этом мире — показатель магической силы в том числе. Я знала, что сейчас я прекрасна. А украшения указывают на мой высокий статус и принадлежность к известному роду. Причём ведьмовскому, что давало мне определённую свободу самовыражения.
Шейнитар выглядел задумчивым, но явно был удовлетворён увиденным. Амалия сияла радостью. Остальные демонстрировали разброс эмоций от искреннего восхищения до зависти, ненависти и злобы. Причём негатив исходил не только от женщин. Видимо некоторые отцы увидели во мне соперницу их дочерям на брачном рынке, да и в иерархии рода.
В этот момент, решив, что подготовительная (или разместительная) часть закончена, маркиз Коллдей толкнул речь о величии их Высокого Рода, о перспективах и задачах каждого по поддержанию этого величия. Отдельно он приветствовал тех счастливцев, которые сегодня стали частью в их великого рода. Однако, из всех счастливцев за столом сидела только я. И старательно символизировала собой величие ведьм рода Беккерлион. Хотя глазами я явно была в Коллдеев.
Закончив речь, маркиз широким жестом предложил собравшимся не стесняться и начинать банкет. Тут же материализовались слуги, раскладывающие кушанья по тарелкам, наливающие напитки. Мне был предложен безалкогольный вариант напитка и много вкусного. Во избежание купол защитный я сделала побольше, чтобы обслуживающий меня слуга мог это делать беспрепятственно.
Что сказать, атаки посыпались сразу, как закончил свою речь «отец русской демократии». Сначала достаточно безобидные, но неприятные, потом градус стал нарастать. Атакующие меняли объект приложения силы, варианты заклинаний, силу заклинаний. Последнюю увеличивать боялись — всё же торжественное мероприятие и Глава рода может разгневаться.
Но фишка в том, что не все заклинания куполом поглощались. Некоторые возвращались бумерангом к тем, кто их отправлял. И за столом то и дело происходили мелкие неприятности: на платья и камзолы разливались напитки, из причёсок у дам выпадали заколки и шпильки, одежда меняла цвет, у кого-то на лице появлялись прыщи, волосы начинали виться мелкими кудрями, продукты отказывались поддаваться ножу и вилке и другие мелочи.
Конечно, если бы что-то из перечисленного произошло со мной, то я бы стала центром недоброжелательного внимания и насмешек. А так все как хорошо воспитанные лицемеры делали вид, что ничего не происходит. Но попытки продолжались. Это могло бы показаться странным, но я знала причину. Невозможно долго удерживать заклинание, не соблюдая концентрацию. А от этого устаёшь. Плюс меня постоянно пытались отвлечь вопросом, замечанием, просьбой, шуткой. Я вела себя легко, смеялась, общалась и казалась несобранной, а значит — не готовой отразить атаку. Но так как купол держала не я, а артефакт Виктора, то у них снова не получалось.
На самом деле мне было не так уж весело. Борьба за самостоятельность Таниры, то есть меня, вступала в кульминационную фазу. Было волнительно и тревожно. А ещё пробуждался азарт — ведь я убедилась в поддержке Виктора, его братьев и родных Таниры по матери. Впрочем, поддержка Амалии и братьев тоже грели душу.
Интересно, что стало с другими осчастливленными? Наверное, их пока где-то разместили, а потом уже будут разбираться, чьи это дети. А может быть, о них давно знают. Просто устроили шоу, чтобы при большом количестве свидетелей артефакт притащил меня.
Глава 31. Семейное торжество
Танира Беккерлион
Так или иначе, обед закончился. Дальше предполагалось свободное общение по интересам. Мужчины обычно группировались в кабинете или охотничьей гостиной с алкоголем и беседами о политике, юные создания предпочитали игры в саду, те, кто постарше (девушки и юноши, которых ещё не брали во взрослую компанию) и дамы — выбирали между садом, музыкальным салоном и гостиной с рукоделием.
Я вышла из столовой под руку с Кристофером, отвела его чуть в сторону и собиралась попросить его показать мне мои апартаменты (лучше заранее осмотреться, да и нет желания тусоваться с этими незнакомыми мне людьми). И тут я почувствовала на себе тяжёлый взгляд. Можно было не сомневаться, что это была Дражена. Я увидела, как она решительно направилась в нашу сторону. Заметив это, к нам поспешила Амалия. Она была значительно дальше Дражены, но для мага её профиля это не было проблемой.
Видимо специально Амалия не стала спешить, и появилась возле меня, когда Дражена находилась в трёх шагах. Её губы были плотно сжаты, глаза метали молнии, ноздри раздувались от злости, пальцы, которыми она сжимала веер, побелели от напряжения. Тут я вспомнила, что она — дракон. Как бы она прямо тут не обратилась! У меня совсем нет представления, что делать с огромной летающей ящерицей. Кристофер сжал мою руку и прошептал:
— У неё специальный браслет — дед настоял. Он не даст обратиться.
Руку с веером Дражена на последних шагах начала отводить в сторону. Видимо, она хотела меня ударить. Амалия появилась рядом со мной и чуть впереди, как бы перекрывая доступ. Графине пришлось резко затормозить и попытаться смягчить выражение на лице. Она уже знала, что Амалия души не чает во внучке и не позволит проявить к ней агрессию или неуважение. Да и вина перед лучшей подругой, которую она пронесла через все эти годы, не могла не повлиять на её желание взять девушку под защиту.
Я заметила, что на нас стали оборачиваться — не часто Амалия использовала перемещение дома, а тем более при общении с гостями. Назревал скандал.
— Дражена, дорогая, ты, похоже, утомилась. Что-то неважно выглядишь. Тебе нужно отдохнуть, — с показной заботой произнесла Амалия — маркиза Коллдей. И это был приказ.
Как Шейнитар был Главой рода, так и Амалия мела немалую власть в семье. Супруга Винсента вынуждена была поблагодарить её за заботу и согласиться. Амалия попросила Кристофера проводить матушку в покои и срочно возвращаться. Потому что она поручает внуку показать гостье сад. Ведь сама она не может надолго оставить гостей. Конечно, Кристофер мог попасть под раздачу…. Но Амалия надеялась, что своим приказом вернутся немедленно, она его в какой-то степени обезопасила.
— Прости меня, деточка, — произнесла Амалия, как только Дражена с сыном отошли от нас. — Я ничего не
