плодит.
«Ой-ей-ей, – сказала она себе, – вот тебе девочка еще одна короткая, но емкая и совершенно поразительная лекция по теории нифрила»…
*
Как вышел с базара, Илерион не помнил совершенно. Перед ним стоял один из воротных стражников и пытался привлечь его внимание:
– Вы в порядке, господин?
– Что?
– Вам чем-то помочь?
Хотя в этот раз он сознания не терял, но приходил в себя не менее мучительно. Он с большим трудом сосредоточился на стражнике. Тот показался ему знакомым, но эльф никак не мог вспомнить, чем именно: щеткой усов, бегающими глазками или запахом, составленным из запахов пота и вареного лука.
– Да чем ты поможешь-то? – в сердцах бросил он и пошел прочь.
Илерион направился в офис. Камня он не добыл, зато добыл важные сведения. Возможно даже поважнее самого камня. Стычка на базаре помогла ему сложить, как он считал, полную картинку. Он понял теперь, что ведьма не просто так провела сутки в городе и наверняка отправила погоню по ложному следу, чтобы самой по-тихому ускользнуть. Те двое ее подельников, полагал он, оказались на базаре неслучайно. Хотя и только что сошли на берег, эльф это учуял. Всего и дел теперь осталось: послать людей на причалы, вычислить судно, а потом обыскать.
Вот только пусть этим занимается не безмозглая стража. Впрочем, это уже не его проблема. Он даст наводку, а кого и сколько компания отправит к причалам разбираться с Волками, пусть сами решают. А с него хватит, сегодня он натерпелся достаточно. Мысль о том, что ему не придется соваться в волчье логово немного подняла настроение.
До главной площади он добрался быстро, только что не бежал. Ступив на знакомую площадную брусчатку, эльф сбавил шаг, до дверей головного офиса осталось рукой подать, так торопиться уже ни к чему. Он даже позволил себе оглядеться по сторонам. Внимание привлек купчижка, стоящий ровно посреди площади. Эльф таких здесь насмотрелся. Одет вроде и дорого, но за время путешествия изрядно просалился. А теперь вот добрался до главной площади Ойсбурга, стоит между двух офисов и размышляет, в какую из двух компаний ему податься.
Илерион знал, что разницы нет никакой. Обе торгуют одним и тем же по одним и тем же ценам. Ему даже захотелось поддеть незадачливого купца. Подойти сзади, хлопнуть по плечу, и сказать что-нибудь насмешливое, на вроде того чтоб не раздумывал слишком долго. А то здесь таких олухов любят, заставят расстаться с деньгами еще до того, как тот доберется до одной из компаний.
Будто почуяв его намерение, тот, кого он со спины принял за купца, повернулся. Эльф встал, будто врос в землю. Он думал до этого, что сильней испугать его уже нельзя. Оказалось, можно. Ему отчетливо вспомнился из далекого детства скрипучий голос старой и высушенной как вековое дерево прабабки: «Ох, Лери, ох баловник. Смотри, будешь озорничать, утащит тебя белый Волк». А следом он вспомнил когда-то красивое, а после изувеченное безобразным шрамом лицо отца, когда тот опивался брагой, то всегда повторял одно и тоже: «никогда, ты понял меня, парень? Никогда не вставай на пути у красного князя».
Лери понял. Только теперь, но понял. Потому что увидел его. Никогда раньше не встречал, а вот узнал сразу. Моложавый, хотя и полностью седой человек, и такой же седой волк-оборотень. В его серых глазах было все что угодно, может быть даже вся мудрость мира, и только одного в них не было – жалости. Он удостоил эльфа одним единственным взглядом. Не ударил, как тот боец в подворотне, не сотворил заклятия, как тот матерый на базаре. Только посмотрел, но эльфу хватило и этого.
О том, чтобы идти в офис, больше не было и речи. Чаша терпения переполнилась. Он сначала попятился, а потом развернулся и побежал. Опять в сторону моря. Ему подумалось с тоской, что он просто мечется по кругу. Ощущал себя заплутавшим в лесу одиноким путником, которого окружила волчья стая. А весь этот переполненный людьми город – всего лишь морок. Он перебегает от дерева к дереву, от куста к кусту, и везде натыкается только на ощеренные волчьи пасти.
«Все. С меня хватит, – рассуждал он на ходу, – Вернусь на острова. Женюсь. Заведу детей. Буду напиваться дряной брагой и вдалбливать отпрыскам одну простую мысль: „никогда, вы поняли меня? Никогда не вставайте на пути у красного князя“».
Он шел к причалам, и вовсе не для того чтобы искать волчий корабль, ни со стражей, ни с людьми компании. Скорее он желал обратного, – не попасться Волкам на глаза. Впрочем, это было маловероятным. Он шел к эльфийским причалам, у которых не то что людей волчьего племени, вообще никаких людей быть не должно. Начинало смеркаться, Илерион прибавил шаг. «Только бы Кени был здесь» – твердил он про себя. И с облегчением выдохнул, когда увидел парус. Его не спутать ни с каким другим. Такие паруса встречается только у островных эльфов. На вахте стоял молодой эльф.
– Эй, Кени здесь? – крикнул Илерион.
Вахтенный буркнул что-то неразборчиво, но видимо узнал его, и перебросил веревочный трап, а уже через пару минут он входил в капитанскую каюту:
– Привет, Кени.
– Лери, братишка. Какими судьбами? – молодой эльф в пестрой одежде, с лихо повязанной на голове красной косынкой на пиратский манер, развел руки в стороны, приглашая гостя в свои объятия, – О, что с лицом?
– Так, неприятности, – Лери поморщился, – Кени, отвезешь меня на острова?
– Отвезу, конечно, не вопрос, – Кени посмотрел сочувственно, – Что, сильно припекло?
– Не спрашивай. Лучше не спрашивай, Кени, – он прошел к столу, наполнил кружку из пузатого кувшина, и стал жадно пить.
– Я и сам туда собирался, – сказал Кени, – Вот только одно маленькое дело…
– Какое дело? – спросил Лери, утирая рот рукавом.
– Да я тут почти неделю пасу один корабль, – сказал он, после некоторого колебания, и добавил с намеком, – Так что, ты можешь поучаствовать…
– Леший тебя, Кени, ты все-таки решил пиратствовать, – сказал он осуждающе, – Мои уговоры на тебя не действуют.
– Так ведь верное же дело, – возразил Кени с жаром, – И не опасное. Это же Зайцы. Они не бойцы. Контрабандисты. Для них главное скрытность. Ну, братишка, я тебя не узнаю. Я что-то не вижу на твоем поясе тяжелой мошны. Ты собираешься
