– Группа II!
Голос ворвался в ее мысли, и Алехандро взял ее за локоть. В руке она держала помятый и влажный розовый билетик, и они еще раз посмотрели на него, чтобы уточнить, у какого окна должны ждать Люка.
С обеих сторон, в непосредственной близости от них будут сидеть другие посетители, но обещанный охранник встал рядом с ними. Ожидание показалось слишком долгим. Десять минут, может быть, пятнадцать. И наконец они появились. Из дальней стальной двери потянулась вереница грязных помятых оранжевых комбинезонов, небритых лиц, нечищеных зубов и широких улыбок. Люк шел пятым в этой очереди. Алехандро хватило одного взгляда не него, чтобы убедиться, что он в порядке. Потом он снова переключил свое внимание на Кассию.
При виде него она машинально поднялась с места и стояла, выпрямившись во весь свой небольшой рост, с сияющей улыбкой на лице. Ее глаза ожили. Она казалась невероятно красивой. Особенно она должна была показаться такой Люку. Их взгляды встретились, и она почти начала пританцовывать на месте. Пока наконец он не подошел к телефону.
– Зачем этот придурок стоит позади тебя?
– Лукас!
– Ну, хорошо, охранник.
Они обменялись улыбками.
– Неприятности?
– Папарацци.
Люк кивнул.
– Кто-то сказал, что приехала кинозвезда, и куча репортеров фотографировали ее. Полагаю, это про тебя?
Она кивнула.
– Ты в порядке?
– В полном.
Он не подверг ее слова сомнению, а если бы и подверг, она никогда бы не призналась, что ей плохо. Он посмотрел на Алехандро, и тот кивнул и улыбнулся.
– Твои фотографии в газетах были просто кошмарными, Мама.
– Да уж.
– Я взбесился, когда увидел их.
– Не будь идиотом. Я снова в полном порядке.
– Эта новость уже дошла до Нью-Йорка?
Она снова кивнула.
– Господи. Ты, должно быть, услышала обо всем от Эдварда.
– Можно сказать и так. Но он это переживет.
Она грустно улыбнулась.
– А ты?
Она кивнула, в то время как он внимательно изучал ее лицо.
– Что он сказал?
– Ничего неожиданного. Просто беспокоился.
– Жаль, что тебе пришлось пройти через все это, в придачу ко всему остальному.
Было странно так разговаривать с ним, словно они сидят бок о бок на кушетке.
– Ерунда. Лукас, нам и так очень везло до настоящего момента. Все это могло произойти намного раньше.
– Да, но мы могли попасть в центр внимания прессы при гораздо лучших обстоятельствах.
Она кивнула и улыбнулась, горя желанием переключиться на другие темы. У них так мало времени.
– С тобой все нормально, любимый? В самом деле?
– Детка, я привык к этому дерьму. И со мной все нормально.
– Знаете, мистер Джонс, мы все еще помолвлены.
– Мама, я люблю тебя.
– Я тебя обожаю.
Ее лицо засияло, она словно растворилась в его взгляде.
Они обсудили юридические формальности, и он продиктовал ей список телефонов, по которым нужно позвонить. Но в основном он уладил все свои дела еще до того, как они поехали на слушание. Он лучше ее знал, каковы его шансы остаться на свободе.
Оставшееся время посещения они потратили на банальности, шутки, поддразнивания, саркастическое описание еды. Но он выглядел на удивление хорошо. Мрачность этого заведения не была для него чем-то новым. Несколько минут он разговаривал с Алехандро, потом опять указал на Кассию. Она снова сняла клипсу с уха и взяла трубку, в то время как Люк обернулся на голос, который ей не был слышен.
– Похоже, это все. Свидание почти закончено.
– Ох, – ее глаза потускнели. – Люк…
– Послушай, детка, я хочу, чтобы ты кое-что сделала для меня. Я хочу, чтобы сегодня же ты улетела в Нью-Йорк. Я уже сказал это Алехандро.
– Лукас, почему?
– Что ты собираешься делать здесь? Околачиваться, пока меня не переведут в Квентин? И потом ждать три недели, пока мне не оформят разрешение на свидания? А после этого видеться со мной один час в неделю? Не будь дурочкой, детка. Я хочу, чтобы ты отправилась домой.
Помимо всего прочего, это безопаснее. Хотя теперь ей уже опасность не грозит. Теперь, когда он уже за решеткой, все интриги вокруг него стихли. Кассия не представляет интереса. Тем не менее он не хочет рисковать.
– Отправиться в Нью-Йорк, и дальше что, Люк?
– Будешь делать то, что обычно делаешь. Писать, работать, жить. Это не ты в тюрьме, а я. Не забывай об этом.
– Лукас, дорогой, я хочу остаться здесь, в Сан-Франциско.
Она была настойчива, но он был еще более настойчив, чем она.
– Ты уезжаешь. А меня в пятницу переведут в Квентин. И я оформлю необходимые документы, чтобы тебе можно было меня навещать. Когда все будет улажено, ты сможешь вернуться и навещать меня. Рассчитывай, что это займет недели три. Я дам тебе знать, когда именно.
– Могу я писать тебе?
– Может ли леопард сменить свои пятна?
– Лукас! – Ее напряженность растворилась в смехе. – Ты, должно быть, в порядке.
– Верно. И я хочу, чтобы и ты была в порядке. И скажи моему безмозглому дружку, чтобы он лучше заботился о тебе, не то, когда я выйду, на одного убитого мексиканца станет больше.
– Прелестно. Я уверена, что он будет в восторге.
И на этом все внезапно оборвалось. Охранник, стоявший по другую сторону от стекла, что-то сказал. Другой охранник, стоявший на стороне Кассии, объявил, что свидание закончено. Она почувствовала, как Алехандро взял ее под руку. Люк поднялся со своего стула.
– Это все, Мама. Я тебе напишу.
– Я люблю тебя.
– Я тоже тебя люблю.
Казалось, что с этими словами все вокруг замерло. Словно он, одно за другим, вкладывал их ей в сердце. Он произнес их и обнял ее взглядом, после чего осторожно положил трубку. Ее глаза неотрывно смотрели на него, пока он шел к двери. Но на этот раз он обернулся с беспечной улыбкой и помахал ей. Она в ответ храбро улыбнулась и тоже помахала ему. Через мгновение он исчез за стальной дверью.
Охранник, стоявший позади них, отвел их в сторону и проводил до служебного лифта. Такси уже вызвали, и оно ожидало их в гараже. Репортеров не было видно.
Теперь ей нечего ждать. Свидание закончилось. Его слова звучали в ее ушах, а его образ стоял перед глазами. Ей захотелось остаться одной, чтобы предаться воспоминаниям об их давнем и недавнем прошлом. Аквамарин поблескивал на ее дрожавшей руке, когда она закурила сигарету, стараясь взять себя в руки.
– Он хочет, чтобы мы вернулись в Нью-Йорк.
Она сказала это хриплым голосом, не глядя на Алехандро.
– Я знаю.
Он ожидал, что она станет возражать, и удивился, когда она резко спросила:
– Ты готов тронуться в путь?
Лишь бы она сама была готова, только бы скорее убраться отсюда, чтобы она могла вернуться к прежней жизни дома, а не ждала у моря погоды в «Ритце».
