Кассия увидела боль в его глазах, и ее словно обожгло раскаленным железом. Она не хочет видеть его чувства, только не сейчас. Она со своими-то не может справиться.
– Хорошо, Эдвард. Хорошо.
Она сказала это приглушенным голосом и отвела глаза. Журналистка из «Женской моды» что-то писала в своем блокноте. Но она сможет написать только то, что их видели вдвоем, и больше ничего. Кассия не станет вызывать скандал. С них и так достаточно неприятностей.
– Прости меня.
Она сказала это со вздохом, как ребенок, и откинулась на стуле. Эдвард почувствовал облегчение, и нежность снова захлестнула его.
– Кассия, я могу тебе чем-нибудь помочь?
– Никто не может. – На ее ресницах задрожали слезы. – Просто постарайся смириться с тем, что ты ничего не можешь сделать для меня сейчас. Настоящего не изменишь, прошлое уже случилось, а будущее? Я не слишком хорошо представляю его себе. Может быть, в этом вся беда.
Она теперь часто задумывалась о том, не так ли чувствовала себя и Тиффани. Как будто кто-то украл у нее будущее. Ей оставили большое кольцо с изумрудом и жемчуга, но никакого будущего. И трудно объяснить это Эдварду. Он всегда так уверен во всем. Это тоже отдаляет его от нее.
– Кассия, ты жалеешь о прошлом?
Но, увидев ее реакцию, он похолодел от ужаса. Он снова сказал не то. Господи, как трудно говорить с этой девушкой. Просто адская мука.
– Если ты имеешь в виду Лукаса, Эдвард, то я конечно же не жалею об этом. Время, проведенное с ним, стало самым счастливым за последние десять или двадцать, а может быть, и все тридцать лет. О чем я жалею, так это о том, что он снова оказался в тюрьме. И я ничем не могу помочь ему. Никто не может. Нельзя подать апелляцию по поводу отмены условно-досрочного освобождения. Это совершенно бессмысленно.
– Понимаю. Я не думал, что ты все еще настолько замешана в этой истории. Я думал, что после…
Она с раздражением прервала его:
– Ты ошибался. И чтобы ты не умер от шока, прочитав об этом в газете, ставлю тебя в известность, что скоро полечу к нему.
– Господи, зачем?
Он произнес эти слова очень тихо, чтобы никто не услышал, но Кассия и не подумала приглушить свой голос.
– Чтобы навестить его, разумеется. И я уже говорила тебе, что не хочу это обсуждать. И знаешь что, Эдвард? Я нахожу, что неуместно обсуждать эту тему с тобой. И вообще, наш обед кажется мне весьма утомительным. Честно говоря, дорогой, с меня хватит.
Она возвысила голос, и Эдвард почувствовал, как накрахмаленный воротничок словно душит его. Он ненавидел каждую минуту этой встречи. Она осушила свой бокал, огляделась по сторонам и потом посмотрела на него странным взглядом.
– Кассия, ты в порядке? Ты так побледнела.
Он выглядел очень обеспокоенным.
– Я в полном порядке.
– Может, попросить вызвать тебе такси?
– Да, может быть, мне лучше уйти. Сказать по правде, я чувствую себя напряженной до предела. Эта сучка из «Женской моды» все время наблюдает за нами, и мне стало казаться, что все окружающие сморят на меня, чтобы понять, в каком я состоянии. Я с трудом удерживаюсь, чтобы не встать и не сказать им, чтобы они шли к чертям собачьим.
Эдвард побледнел.
– Нет, Кассия, я не думаю, что тебе стоит это делать.
– Дьявол, почему бы и нет? Ради смеха?
Она снова играет с ним, и так жестоко. Почему? Почему она так поступает с ним? Разве она не знает, что он любит ее? Что у него сердце разрывается, когда он видит ее такой, что он не состоит только из белых сорочек и темных костюмов. Что под элегантной одеждой скрывается сердце, тело, мужчина. Слезы жгли его глаза, но он спокойно поднялся и взял ее под руку. Теперь он выглядел совсем другим, и она почувствовала это. Игра закончена.
– Кассия, ты прямо сейчас уходишь.
Он произнес это очень тихо, но она поняла смысл его слов, даже если бы они сидели по разным сторонам комнаты. Ее прогоняли, как провинившегося ребенка.
– Ты очень рассердился? – прошептала она, когда он помог ей надеть шубку.
Теперь она испугалась. Она только хотела поиграть, хотела причинить боль. Они оба знают это.
– Нет. Мне просто очень жаль. Тебя.
Он направился с ней к дверям, крепко держа ее за локоть. У нее не должно остаться шансов устроить сцену, пока они идут от столика к выходу. Веселье закончилось. И она почувствовала себя до странности безропотной рядом с ним. Он холодно улыбался посетителям, пока они проходили мимо них. Он не хочет, чтобы кто-нибудь подумал, будто у них что-то не в порядке. А Кассия выглядела ужасно.
Они немного задержались в гардеробной, пока ему подавали пальто и шляпу.
– Эдвард, я…
Она начала плакать и крепко вцепилась в его руку.
– Кассия, только не здесь.
С него достаточно. Он больше не может этого выносить.
Она смахнула слезы рукой в черной замшевой перчатке и попыталась холодно улыбнуться.
– Куда ты сейчас поедешь? Надеюсь, домой, чтобы лечь в постель.
И взять себя в руки. Он этого не сказал, но можно было прочитать эти слова в его глазах.
– Вообще-то я хотела поехать на собрание по поводу бала для больных артритом. Но не знаю, в состоянии ли я.
– Думаю, что нет.
– Да, но я так давно там не была.
И теперь, после смерти Тиффани, освободилось место светской пьяницы. Проклятые старые перечницы. Она почувствовала, как все поплыло у нее перед глазами, и подумала, что сейчас потеряет сознание или ее стошнит. Это действительно покажется интересным читателям «Женской моды».
Эдвард снова взял ее под локоть и вывел на улицу. Холодный воздух, казалось, немного протрезвил ее. Она глубоко вздохнула и почувствовала себя лучше.
– Ты хотя бы представляешь, каково это – смотреть, как ты так поступаешь с собой? И из-за… из-за… – Она испытующе посмотрела на него, но он уже не мог остановиться: – Из-за ничего. Из-за этого ничтожества. Кассия, ради бога, остановись. Напиши ему, скажи, что больше не хочешь его видеть. Скажи ему!
Ее слова оборвали его.
– Ты хочешь сказать, что ставишь меня перед выбором? – Она замерла на месте, наблюдая за ним.
– Что ты имеешь в виду? – Он похолодел.
– Ты отлично знаешь, что я имею в виду. Это выбор, Эдвард? Твоя дружба или его любовь?
Нет, малышка, моя любовь или его. Но он не может сказать ей этого.
– Потому что, если ты это хочешь сказать, тогда я говорю «прощай».
Прежде, чем он смог ответить, она подняла руку и остановила проезжавшее мимо такси. Машина с визгом затормозила у входа в ресторан.
– Нет, Кассия.
– До встречи, дорогой.
Она чмокнула его в щеку, не дав ему опомниться, и поспешно села в машину. Мгновение – и она исчезла из виду. Исчезла. «Тогда я говорю «прощай». Как она могла? Так бессердечно, так бесчувственно!
