Он открыл глаза и состроил рожу. Потом посмотрел на кости и пожал плечами. Но в его глазах промелькнула боль. Как она может быть настолько недогадливой? Но, возможно, это к лучшему.
Он поднялся с пола и потянулся, глядя, как огонь пожирает поленья. Он стоял, повернувшись спиной к Кассии, которая продолжала хихикать.
– Знаешь что, малышка? Ты права. Я тоже не могу больше терпеть притворства.
– Это ужасно, правда? – сочувственно спросила она, жуя печенье. Это был первый вечер за несколько недель, когда она ничего не пила.
– Да, ужасно. «Притворство» – какое правильное слово ты нашла.
Она подумала, что он имеет в виду свою работу.
– В этом вопросе я эксперт. – Но она не была настроена на серьезный разговор. Только не с ним, ведь у них был такой веселый вечер. – Что это вдруг тебе пришло на ум?
Она поперхнулась крошками, потом посмотрела на него, но он продолжал стоять спиной к ней.
– Да так, подумалось.
Глава 31
Они летели эконом-классом, и полет был очень скучным. Фильм, который показывали, она уже смотрела с Люком, а Алехандро взял с собой несколько профессиональных журналов. Они разговаривали, когда им подали еду, но в остальное время он предоставил ее самой себе. Он знал, как она напряжена, но на этот раз ему было совсем не весело, когда она достала фляжку.
– Кассия, я не думаю, что тебе стоить пить.
– Почему нет? – Она почти обиделась.
– Выпьешь то, что тебе подадут, этого будет достаточно.
Он не читал ей нотаций, но его голос прозвучал твердо. Интонации, с которыми он это произнес, смутили ее больше, чем слова, и она убрала фляжку. Когда подали напитки, она выпила один скотч и отказалась от второго.
– Доволен?
– Это не моя жизнь, сестренка. Это твоя.
Он снова погрузился в чтение, а она – в свои мысли. Временами он ведет себя так странно. Он независимый, преданный своему делу, но уделяет ей столько внимания. Она догадывалась, что он полетел в основном из-за нее, чтобы проследить за тем, что она в порядке. А ведь из-за этого он может потерять работу.
Они забронировали номер в «Ритце», и она почувствовала волнение, когда они подъезжали к городу. Они арендовали машину в аэропорту, и Алехандро сел за руль. Внезапно за поворотом им открылась панорама города. Новый современный собор на Гофф-стрит, коричневый силуэт здания Банка Америки, и клочки тумана, тянувшиеся с залива. Она только в этот момент осознала, как ей хотелось все это снова увидеть. Залив, и мост «Золотые Ворота», и Саусолито, и Бельведер, и Тибурон, которые, если не было сильного тумана, в ночи переливались огоньками, как целый лес рождественских елок. А если туман, она может закрыть глаза, вдохнуть свежий морской воздух и услышать одинокие гудки туманных горнов. Она знает, что, когда она их услышит, Люк тоже будет слышать их.
Алехандро наблюдал за ней, пока они ехали в машине, и его тронуло выражение ее лица. Взволнованное и напряженное. Она взглядом прочесывала город, словно искала какую-то драгоценность, оставленную здесь ею.
– Ты тоже любишь этот город, Кассия?
– Да.
Она с таким удовольствием любовалась городом, словно сама его построила.
– Потому, что Люк привозил тебя сюда?
– Отчасти. Но отчасти и из-за чего-то другого. Дело в самом городе, мне кажется. Он так дьявольски красив.
Он с улыбкой посмотрел на нее.
– Дьявольски?
– О’кей, о’кей, смейся надо мной. Все, что я знаю, – это то, что здесь я счастлива.
Несмотря на кошмарные вещи, которые здесь с ними произошли, она любила этот город. В нем было что-то, чего нет в других городах. Ее мысли снова вернулись к Люку, и она не смогла сдержать улыбки.
– Знаешь, кажется неправдоподобным, что я прилетела за три тысячи миль, чтобы час побыть с ним.
– Что-то мне подсказывает, что ты полетела бы и за шесть тысяч миль.
– Может быть, даже за двенадцать.
– Даже двенадцать? Ты уверена?
Он снова поддразнивал ее, и ей это понравилось. Он отличный спутник, с ним ей очень легко.
– Алехандро, ты вредина. Но славная вредина.
– Я тоже тебя люблю.
В Сан-Франциско был час ночи, а по нью-йоркскому времени – уже четыре часа, но они не хотели спать.
– Может, пойдем куда-нибудь выпить?
– Нет, я предпочел бы просто покататься.
– У меня здесь личный представитель общества трезвости. Как восхитительно. – Она поджала губы, и он рассмеялся. – Не лезь в чужие дела. Давай отправимся к заливу, когда оставим вещи в отеле.
– К вашим услугам, мадам. Разве ты не к этому привыкла?
– И да, и нет. Но одно могу сказать определенно – я не привыкла иметь таких замечательных друзей, как ты. Ты действительно удивительный человек. – Она сказала это очень тихо и мягко. – Не думаю, что кто-нибудь еще сделал для меня столько, сколько ты. Даже Эдвард. Он заботился обо мне, но я никогда не чувствовала себя с ним так легко, как с тобой. Я люблю его, но по-другому. Он всегда ожидал от меня слишком многого.
– Например?
– Ну, соответствовать своему статусу, полагаю.
– И ты соответствуешь.
– Нет, не совсем. Кое-что во мне не отвечает его стандартам.
– Ты не понимаешь самого главного. Что имеет значение, так это твои мозги, твоя душа и твое сердце.
– Нет, дорогой. Это ты не понимаешь самого главного. Это приемы, на которые ты ходишь, одежда, которую ты носишь, в каком комитете ты заседаешь.
– Ты сумасшедшая.
– Больше нет. Но была ею.
Она на мгновение сделалась серьезной, но мгновение быстро прошло. Когда они приехали в «Ритц», их встретила Эрнестина, одетая в зеленый клетчатый фланелевый халат. Она с некоторым неодобрением посмотрела на то, что Кассия приехала с Алехандро, а не с Люком. Но то, что они поселились в отдельных номерах в разных концах коридора, удовлетворило ее. Она отправилась спать, а Алехандро с Кассией вышли на улицу и сели в машину.
– К заливу! – Он был так же взволнован, как и она.
– Спасибо, Дживс.
– К вашим услугам, мадам.
Они захихикали. Машина ехала по холмам вдоль Дивисадеро-стрит. Они чувствовали себя как на американских горках, когда резкие подъемы и спуски отрывали их от сидений.
– Хочешь, остановимся и съедим тако?
Она в ответ улыбнулась и кивнула.
– Меня вдохновляет вид залива, а тебя – тако. Добро пожаловать домой.
– И никаких пиццерий вокруг.
– Разве здесь не делают пиццу?
В ответ он поморщился.
– Делают, но мы это держим под контролем. Не как в Нью-Йорке. Когда-нибудь сумасшедшая волна пиццерий совсем захлестнет этот город.
Он сделал страшное лицо, и она рассмеялась.
– Ты сам сумасшедший. Господи, посмотри на эту машину!
Они подъехали к закусочной на Ломбард-стрит, где у раздаточного окна стояла машина с высоко задранным задом.
