– Она состряпала лживый донос, чтобы меня бросили в темницу! – обиженно проговорил Пирис.
– Мне следовало догадаться раньше, – с сожалением произнес Конан. – Всю дорогу до Шикаса здесь, в городе, ты болтала о "сестре". Но на самом деле никогда ее не искала.
– Если бы, киммериец, ты думал головой, а не задницей и поменьше размахивал мечом, – заметила она, – давно бы уже до всего допер.
Конан пожал плечами:
– Где бы ни были замешаны женщины, я вечно оказываюсь в дураках. В конце концов, каждый мужчина должен сам заботиться о себе. Я упустил одно: ты воспользовалась лучшими качествами моей натуры.
– Это ты о чем? – спросила она в явном недоумении.
– Тебе это объяснять бесполезно. Рудокопы, которые живут неподалеку отсюда, куда лучше понимают такие вещи.
– По-моему, ты спятил! – фыркнула женщина.
– Помнишь ту первую ночь, – заговорил Конан, – когда ты притащила меня сюда, в "Химеру"… Ведь ты до этого уже бывала здесь. Именно ты выманила Асдраса наружу и прикончила его. Затем, изображая невинность, ты тащишь меня сюда только затем, чтобы мы могли "обнаружить" труп.
– Когда мы отправились в храм Беса, – подал голос Пирис, – она выследила нас и натравила головорезов. А на тот случай, если громилы окажутся бессильны, напустила еще и Бомбаса.
– Но одного ты не могла учесть, – сказал киммериец, – что богатый торговец пряностями выкупит меня для того, чтобы я спас его дочь из храма Матери Дурги.
– Стало быть, вот каким образом все вышло, – прошептала женщина. – Да, в самом деле, я не смогла учесть всего.
– Ты странно повела себя, – продолжал Конан, – когда я рассказал тебе о моей встрече с Касперусом. Тогда в первый раз ты показала на мгновение свое истинное лицо. А потом поспешила успокоить меня и отвлечь.
– Успокоить тебя! Разве кобыла успокаивает жеребца?
– Уж со мной бы такой номер не прошел, – фыркнул Пирис.
– Не сомневаюсь, – отрезал Конан. И снова обратился к Альтаире: – А когда в нашу комнату пришел Мульвикс, его встретил твой кинжал. Затем ты собрала его кровь и разбрызгала по лестнице, так чтобы у меня создалось впечатление, будто караванщика ранили еще по дороге в гостиницу. Но скажи мне, почему ты не захватила Скорпиона тогда?
Женщина пожала своими прекрасными белыми плечами:
– Потому что в городе ошивались Пирис и Касперус. Мне следовало сперва устранить их. Кроме того, я же знала, что ты честен и глуп. Ты бы прятал статуэтку до тех пор, пока она мне не понадобилась бы.
– Ну да, я ее спрятал, – проговорил Конан, ухмыляясь. – Кстати, ты хоть представляешь себе где?
– Скотина! – закричала она. – Куда ты ее дел?
– Я должен это тебе рассказывать? – отозвался Конан.
– Да, – протянула она. Голос ее вдруг изменился. – Вижу, что я ошибалась. Я думала, ты просто безмозглый дикарь. Но теперь вижу, что в этой голове хватает мозгов. Знаешь, мы вдвоем могли бы…
– Поздно, Брита, или Альтаира, или как там тебя на самом деле зовут, – проговорил Конан. – Я слишком многое знаю теперь о тебе. И никому из тех, кто дорожит жизнью, не посоветовал бы приближаться к тебе. Меня теперь вот что интересует: какую ТЫ расскажешь мне сказку про Скорпиона?
– Наверное, этот болван Пирис и толстяк Касперус успели уже прожужжать тебе все уши насчет того, какой это великий магический талисман.
– Ну да,- подтвердил Конан, – только каждый рассказывал по-своему.
– Ну так они оба лгали! Статуэтка была у тебя в руках. Что ты заметил?
– Что она очень тяжелая, – ответил Конан.
– Конечно же она тяжелая. Потому что сделана из белого золота!
– Белое золото! – воскликнул Конан. Металл этот был почти легендой. Сияние белого золота ни с чем не сравнимо. Златокузнецы и ювелиры считали его благороднейшим из металлов. Обычно его стоимость оценивалась в десять раз выше стоимости чистейшего золота.
– Да, – продолжала Альтаира. – Никакой это не древний идол, никакой не черный алмаз, упавший с небес. Статуэтку отлили около пятисот лет назад. Это была дань от короля Кешана королю-жрецу Стигии. В те дни в Стигии богиня Селхет считалась покровительницей правящего дома. Поэтому король Кешана, желая подольститься, собрал все белое золотое, какое у него имелось, повелел отлить из него статую Селхет и послал в Кеми, столицу Стигии.
Вскоре статую украли. Прошло много лет, прежде чем о ней снова узнали. Примерно в это время статуя обрела свой теперешний вид. Ее покрыли черной глазурью, которую изготавливают из толченного в пыль обсидиана.
– Стало быть, это не магический талисман, так? – проговорил Конан, думая при этом о тех чрезвычайно странных событиях, что происходят сейчас в храме Матери Дурги.
– Конечно же нет, – усмехнулась женщина, – но что с того? Ведь это самый ценный предмет на земле. Его цена неисчислима. Если он будет у нас, мы станем такими богатыми, что тебе, варвар, и не снилось в самых горячечных твоих снах.
– Она лжет! – вскричал Пирис. – Статуя принадлежит моей семье, моему роду!
– Эй вы! Давайте-ка успокойтесь, – проговорил Конан. Киммериец угрожающе качнул мечом, и оба спорщика примолкли. – Мне плевать, что это за хреновина. Я не желаю иметь с ней никаких дел. Даже если она сделана из белого золота и дает обладателю вечную молодость.
– Но ты обещал добыть Скорпиона для меня! – завизжал Пирис. – Ты же взял задаток!
– Да, я взял, – признал Конан. – Хотя, знай я все заранее, не согласился бы за какую-то жалкую тысячу золотых, – добавил он.
– Но это неслыханно! – не унимался Пирис. – Ты же дал мне слово!
– Дал. К великому моему сожалению, – сказал Конан. – И должен его сдержать. – Он повернулся к Альтаире. – Скажи мне вот что: ты убила Делию?
– Делию? – переспросила женщина недоуменно. – Ты имеешь в виду шлюху Максио? Я даже не знала, что она мертва.
У Конана сложилось впечатление, что сейчас мерзавка не лжет.
– Эй вы, двое, слушайте меня, – рявкнул киммериец. – У меня тут есть кое-какие дела. Я ухожу. Если вам нужен Скорпион, встретимся завтра в полдень на Площади перед театром.
– Ты что же, оставишь меня тут одного с этой демоницей? – оскорблено спросил Пирис.
– Я тебе в телохранители не нанимался, – ответил Конан. – По мне, так хоть убейте тут друг друга. А пока желаю вам хорошего вечера.
И Конан вышел, хлопнув дверью. Когда дверь закрылась, он услышал, что спорщики снова возобновили свои препирательства.
Пока Конан спускался вниз, в таверну, в голове у него мелькнула одна небольшая догадка. Он подошел к стойке и окликнул слугу:
– Слушай, ты работал здесь месяц назад, когда наверху был убит брат городского головы?
– Да, – сказал тот, вытирая кружку грязной тряпкой. – По-моему, это был единственный случай, когда Бомбас показал свою жирную рожу в Дыре. Он приходил со своими инвалидами, чтобы опознать тело.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
