Конан обнаружил, что изменилась и сама статуя. Теперь она была почти черного цвета, а лицо идола перестало быть лицом Матери Дурги. Исчезли и все вендийские черты. Что-то холодное и орлиное теперь ощущалось в нем, которое по красоте несравненно превосходило то, прежнее, лицо. С ужасом Конан осознал вдруг, что перед ним лицо богини-Скорпиона.
Конан подбежал к ближайшей лестнице и стал подниматься наверх. Чем выше он поднимался, тем более привычным становилось все вокруг, хотя со светом по-прежнему творилось нечто странное, а углы помещений были искривлены. Когда Конан добрался до третьего этажа, вокруг все, казалось, пришло в норму. Взбираясь по последнему лестничному пролету, Конан вдруг, к своему изумлению, обнаружил, что кто-то поднимается впереди него.
– Прочь с дороги! – прорычал он, хватая того за плечо.
Тот, кто поднимался по ступеням, обернул к Конану свое лицо.
– Борода Крома! – вскричал Конан, отступая назад на две ступени и выхватывая меч. Знакомый уже зеленоватый монстр пялился на киммерийца черными зенками. Из разинутой пасти текла липкая слюна. Значит, безумец Андолла использовал магические возможности богини-Скорпиона, что нынче находилась в крипте, под колоссальной статуей Матери Дурги, и даровал чудовищу реальную жизнь.
Тварь зашипела и бросилась на киммерийца. Инстинктивно Конан метнулся вперед, приподняв одно плечо и нанося удар. Клинок вонзился в тело монстра. Раздался скрежещущий вопль. С молниеносной быстротой киммериец вырвал лезвие и ударил вновь. Раз за разом втыкая добрую сталь в гнусную плоть, Конан пытался поразить какой-нибудь жизненно важный орган демона. Кровь, обильно вытекавшая из ран, была частью зеленой, частью красной. Когда к горлу Конана потянулись когтистые лапы, киммериец понял, что перед ним аколит, трансформированный до неузнаваемости магией Андоллы. Жрец не мог сотворить нечто из ничего, но был в состоянии с помощью своей воли придать аколиту форму того несуществующего демона, с помощью которого он терроризировал Риетту. Поэтому теперь безмозглая тварь, в которую был превращен аколит, и поднималась на третий этаж, к покоям Риетты, дабы исполнить волю своего хозяина.
Сообразив, что у этого существа должны сохраниться остатки мозга, Конан перестал наносить колющие удары, а вместо этого обрушил меч на череп страшилища, разрубив его почти до плеч. За первым ударом последовал второй. Третий удар практически напрочь снес уродливую башку. Некоторое время тварь слепо тыкалась туда-сюда, а затем медленно опустилась на ступеньки, продолжая дергаться и извиваться, пока остатки противоестественной жизни, которую вдохнул в нее Андолла, еще теплились в ней. Конан устало прислонился к стене, глядя, как чудовище издыхает.
Убедившись, что демон подох окончательно и бесповоротно, киммериец перепрыгнул через чудовищный труп и бросился вверх по ступенькам. Он старался не думать о том, что, быть может, опоздал. Если чудовище уже побывало наверху, то Риетта в лучшем случае окончательно потеряла рассудок при виде монстра – и это после того, как он, Конан, убедил ее в том, что демон – всего лишь призрачное создание дешевой магии, наркотиков и ее собственного воображения.
Сперва Конан бросился в свои покои, схватил полотенце, аккуратно вытер кровь и зеленоватую жидкость со своего меча и одежды.
В помещении не было ничего такого, что стоило бы захватить с собой, поэтому Конан все бросил и побежал в комнату Риетты.
Он обнаружил девушку сидящей на кровати, в уголке, сжавшейся в комок. Когда варвар влетел в комнату, Риетта подняла к нему испуганное лицо. Узнав киммерийца, она с облегчением вздохнула:
– Конан! О, как я рада тебя видеть! Как только наступила ночь, звуки, которые доносятся снизу, стали просто чудовищными! А когда одна послушница пришла проверить, как я тут… она… она казалась мне не вполне человеком.
– Да, странные вещи здесь происходят, – подтвердил Конан. – Мы должны убираться. Ты готова?
– Более чем готова. – Она встала, одетая только в свою сорочку. – Мне нечего собирать, у меня нет вещей. Пошли!
– Ладно, отсюда до дома твоего отца рукой подать. Ты не замерзнешь, девочка. Идем.
Он взял ее за руку и потащил по галерее в свою комнату. Он не собирался вести ее вниз по лестнице мимо трупа демона, а затем еще через главный зал храма. Конан вылез из окна и уцепился за подоконник.
– Теперь, – приказал он, – вылезай и хватай меня сзади за спину.
– А что, если я сорвусь и упаду? – спросила она. В ее расширенных глазах застыл ужас.
– По крайней мере, грохнуться на землю лучше, чем оставаться здесь. Давай, поторопись.
Глубоко вздохнув, девушка выбралась из окна и полезла вниз, хватаясь за Конана. Затем замерла, обхватив его руками за шею, а ногами вокруг талии. Она старалась изо всех сил не усложнять задачу своему защитнику.
Медленно, находя пальцами ног малейшие выступы и крепко цепляясь за неровную стену пальцами рук, Конан начал спускаться по стене. Через несколько минут они уже стояли на каменных плитках двора.
– Теперь можешь отпустить меня, – сказал киммериец. Она нехотя выпустила его. – Идем. Держись поближе ко мне.
Они вышли через ворота черного хода и двинулись вниз по аллее, между театром и храмом. Когда они уже были на полпути от Площади, Риетта стала дышать свободнее.
– Что там происходит? – спросила она. – Ты говорил, что Андолла и Оппия просто мошенники. Но там творится настоящее колдовство.
– Какая-то темная сила неожиданно усилила убогие заклинания Андоллы. Теперь он уже ничего больше не контролирует. Честно говоря, я не ожидал, что так получится. Впрочем, эта парочка, похоже, в самое ближайшее время получит по заслугам.
– А ТЫ что планировал? Ты хочешь сказать, что имеешь ко всему этому какое-то отношение?
– Время от времени случаются странные вещи, – сказал он ей. – Мне нужно было вернуть тебя твоему отцу. Кроме того, мне нужно было на некоторое время спрятаться, чтобы не маячить в городе. Храм Матери Дурги показался мне подходящим местом для такой цели. Затем мне потребовалось сокрыть кое-что, одну штуку, которую я должен был найти,- для этого меня наняли другие люди. Я и спрятал ее в храме, присмотрев подходящее местечко, лучше не придумаешь. Результатом же стало вот ЭТО. – Он повернулся и поглядел назад, в сторону храма. Отсюда храм воспринимался обманчиво безмятежным. Конан покачал головой. – Ладно, надо потолковать с твоим отцом.
Час спустя Конан уже покидал дом Риста Даана. На поясе Конана висел теперь тугой кошелек, приятно оттягивая пояс весом четырехсот девяноста марок. Старый торговец не стал рассыпаться в благодарностях, но то немногое, что он сказал, он сказал от всего сердца.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
