Ночь раскинула над городом свои нетопыриные крылья. Конан обдумывал следующий шаг. Вернуться в храм он не мог. В гостиницу – тоже. Там, по всей видимости, его караулят люди Бомбаса. Наконец Конан вспомнил, что имеется в городе одно местечко, куда его пригласили заходить в любое время. И Конан направился на улицу Столяров.
Военные действия то ли закончились, то ли временно стихли. По крайней мере, пока Конан настороженно двигался по узким извилистым улицам, он ни разу больше не слышал звона мечей. Дважды ему приходилось перешагивать через трупы, но в остальном все было мирно. Вскоре он уже стоял напротив дома, где красовалась вывеска в виде солнечных лучей. Ставни над вывеской были распахнуты, из окна лился свет.
Жизнь давно уже научила Конана осторожности. Конан долго и терпеливо ждал, с одинаковым вниманием оглядывая как улицу вокруг себя, так и апартаменты наверху. Вряд ли Максио там. Слишком уж умен и хитер, чтобы идти туда, где его могут поджидать враги. Впрочем, у киммерийца выхода не оставалось.
Он наблюдал уже несколько минут, когда до него дошло, что из комнат Делии доносятся какие-то звуки. Жалобно орал кот. Стремительно, как молния, Конан перебежал улицу и понесся вверх по лестнице. Дверь в комнату Делии была слегка приоткрыта, и оттуда лился свет. Держа меч наготове, Конан вошел. Он замер и осмотрел комнату, которая находилась в таком же беспорядке, что и при первом его визите. Многие свечи догорели почти до конца и от них оставались лишь огарки. Душераздирающее кошачье мяуканье доносилось из соседней комнаты. Конан медленно направился туда.
Там, на платяном шкафу, сидел белый котяра, уставясь на что-то, простертое на полу. Проследив за взглядом животного, киммериец пошел за шкаф. Он уже догадывался о том, что увидит.
Делия лежала на спине. Под левой грудью у женщины торчала рукоять кинжала.
Глава восемнадцатая
ЧЕРНОВОЛОСАЯ
Храм Беса в эти утренние часы был безлюден. Над всей Дырой стояла тишина. Когда Конан вошел в храм, из-за импровизированной баррикады шагнули два шемитских охранника. В руках у них были шипастые дубины.
– Позовите жреца! – велел им Конан.
Один из охранников обошел Конана со всех сторон и выглянул на улицу, удостовериться, что варвара никто не сопровождает. Удовлетворенный увиденным, он отправился на поиски жреца, и вскоре тот появился.
– Ах, кого я вижу! Мой новоприобретенный киммерийский друг. Входи, господин, я должен извиниться за эти воинственные приготовления. Но увы, увы, я больше не чувствую себя в безопасности. Такое впечатление, будто все в этом городе сошли с ума и из душ человеческих вылезло все самое черное, что только там таилось.
– Я не виню тебя, – сказал Конан. – Думаю, через день или два все кончится.
Жрец воздел руки в сторону статуи Беса:
– Ежедневно и ежечасно молю я об этом моего бога. Ладно, друг мой, чем я могу быть тебе полезен?
– Не видел ли ты моего компаньона? Мы заходили к тебе с ним несколько дней тому назад.
– Да, и на нем одежды были особенные. И благовония с запахом лилий. Он частенько сюда заглядывает. Последний раз был вчера вечером. Боюсь, что не смогу отблагодарить его за… как бы это выразиться? Приношения.
– Почему? – удивился Конан.
– Если ты, господин мой, соблаговолишь пройти со мной, я покажу тебе. – И жрец повел Конана вниз по ступенькам в крипт, открыл дверь и пригласил войти. Следом вошел и он сам и обвел руками то, что было разложено перед ними.
– Кром! – восхищенно выдохнул Конан. – Ну и пришлось же потрудиться здешнему ворью!
– Я предпочитаю думать о них как о своих прихожанах, которые поклоняются Бесу, – сказал жрец.
Крипт был забит добычей почти до самого потолка. Сундуки и шкатулки, полные драгоценностей, изящные лампы, инкрустированные столы, всевозможные предметы искусства, пряности и благовония – в крипте не оставалось больше свободного места.
– С тех пор, как беды свалились на этот город, – горестно начал жрец, – многие сворачивают здесь свои дела, продают недвижимость и переводят все, что нажили, в драгоценности, которые легко переносить с собой, на случай, если внезапно придется покинуть город. В результате храм битком набит добром бедных горожан, а касса наша пуста. Потому-то я и не смог выплатить твоему другу истинную цену за то, что он принес сюда.
– Учитывая, что это зачтется ему у богов, – заметил Конан, – вряд ли у него есть причины жаловаться. А не оставил ли он мне какого-нибудь послания?
– Увы, господин мой, боюсь, что придется ответить отрицательно.
– Ладно. Да, вот еще о чем я хотел тебя попросить. Я хотел бы иметь свободный доступ к твоим… речным вратам. – И Конан указал в сторону дверцы на дальнем конце крипта. – Мне хотелось бы свободно попасть туда в любой час ночи или дня. Пусть твои охранники пропустят меня без вопросов, а потом молчат как рыбы обо всем, что может случиться. – Из кошеля на поясе Конан вытащил небольшой узелок и подал его жрецу. – Здесь сто серебряных марок.
– Благодарю тебя, друг мой. Бес да осыплет тебя своими щедротами. Нет божества милосерднее Беса. В милосердии своем не любит Бес смотреть, как человек мучается от кнута, от кандалов и рук палача. А эта судьба – увы, боюсь я, неминуемо ожидает этот город. Я вижу, что тебе, мой господин, уже пришлось кое-что претерпеть в преддверии грядущих мук. Бес да хранит тебя, господин!
Киммериец выскользнул из храма и некоторое время обдумывал, как бы добраться до другого конца города. К его услугам был подземный лабиринт дерьмостока, но Конану, честно говоря, надоело прятаться, будто крысе. Если кто-то жаждет его крови, пусть сразится в открытую. Поэтому киммериец гордо зашагал прямо посреди улицы.
Город превратился в настоящий военный лагерь. По мостовым разгуливали вооруженные до зубов громилы. Но стоило им приблизиться к гиганту киммерийцу, его хриплый рык буквально отбрасывал бандюг к ближайшей стене, заставляя бочком обходить свирепого варвара. Поэтому до гостиницы Конан добрался без приключений.
В таверне почти никого не было. Прислуга сидела за столом, разговаривая между собой в ожидании посетителей.
– Женщина, с которой я приехал, возвращалась? – спросил Конан хозяина гостиницы.
– Нет, уже в течение двух дней ее не видно. – Хозяин с укоризной посмотрел на Конана: – Тебе, господин, стоило получше следить за ней. Такая невинная, такая хорошо воспитанная девушка.
– Хотел бы я знать, где она, – пробормотал Конан. – Для меня какие-нибудь послания есть?
Хозяин молча полез под прилавок и вытащил оттуда сложенный листок бумаги, запечатанный восковой печатью и источающий сильный запах лилий. Конан сломал печать и начал читать. "Встретимся в сумерках наверху в "Химере", – бежали завитушками причудливо выписанные строки. – Деньги будут у меня с собой".
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
