– Наше дитя, – прошептал Грей, чуть не плача. – Да. Так оно и должно быть. Я помню, как у Руфи… – Он смущенно прокашлялся и встал, стараясь скрыть от Аллегры охватившую его бурю чувств. – Мы обвенчаемся завтра же. В Витби. – Помогая ей подняться, он поцеловал Аллегру так нежно, что сердце у нее запело от любви и гордости нести это почетное бремя. Она родит Грею ребенка, чтобы навсегда заполнить пустоту в душе. Она заставит его забыть о былых утратах и вернет ему счастье.
А Грей усадил ее перед камином, отыскал в сундуке свежую рубашку и заботливо укутал, не позволяя встать, пока он сам не отнесет в спальню угли, чтобы согреть постель. Аллегра не помнила, когда в последний раз над ней так хлопотали. И когда Грей на руках отнес ее в постель и заснул, не выпуская из объятий, она подумала, что невзгоды кончились и отныне ничто не омрачит ей радости жизни.
Грей с сомнением посмотрел на высокую крутую лестницу, что вела от деревни Витби к древней церкви Святой Марии, построенной еще норманнами, – квадратной, с оборонительными башнями по углам.
– Может, все-таки возьмем карету и проедем по дороге?
– Милый Грей, – Аллегра погладила его нахмуренные брови, – вот уже месяц я поднимаюсь по этой лестнице всякий раз, когда хожу за покупками. Я всего лишь беременная женщина. А не беспомощная калека.
– Но здесь не меньше двух сотен ступеней, – возразил он. – Позволь хотя бы понести тебя!
Аллегра хихикнула. В такие моменты он был ей особенно дорог – когда вел себя как влюбленный школьник.
– Будет слишком тяжело. – И она шутливо взмахнула корзинкой с целым ворохом лент, кружев и парой чудесных туфель. – Не надо было покупать в деревне столько всего.
– Вот приедем домой, и я скуплю для тебя все магазины. Наряды, драгоценности, и… – Он грозно уставился на двоих крестьян, которые пихали друг друга локтями и хмыкали, глядя на эту пару. – Черт побери! Почему они все так на нас пялятся?
– Надо же им как-то развлекаться. А как только ты договорился с настоятелем прихода о венчании, мы превратились в настоящий балаган. В такой маленькой деревушке сплетни разносятся быстрее лесного пожара. – И Аллегра показала на развалины аббатства, находившиеся в некотором отдалении от церкви. За ними был виден массивный особняк из грубого камня. – Я говорила, что вон там жили некие Холмли. Больше здесь никто не мог похвастаться дворянским званием. Но теперь хозяева особняка перебрались в Лондон, и ты, любовь моя, стал единственным аристократом в этой глуши. Да к тому же настоящим виконтом! Вряд ли местные крестьяне хоть раз в жизни видели виконта! – добавила она с лукавой улыбкой. Однако Грей почти не слушал, что она говорит. Он жадно смотрел на ее милое живое лицо и не мог налюбоваться.
– Знаешь, какая ты красивая, когда улыбаешься? Так и хочется схватить тебя и целовать, пока хватит сил. Прямо тут, на улице!
– Погоди хотя бы до венчания, – покраснела она.
– Тогда не будем терять времени, моя милая невеста? – И он церемонно предложил ей руку. Аллегра кивнула и оперлась на его локоть, позволяя увести себя вверх по лестнице.
Однако не успели они сделать и несколько шагов, как их нагнала незнакомая девица, присевшая в низком реверансе. В руках у нее имелась целая охапка цветов – почему-то немного грязных, которые она неловко всучила Аллегре:
– Негоже невесте идти к алтарю без букета. Вот, это последние, что остались в мамашином саду. – И девушка умчалась прочь, покраснев от смущения.
Аллегра все еще смотрела вслед неожиданной дарительнице, радуясь и удивляясь одновременно, как к ним подошла старуха, опиравшаяся на костыль. Кажется, это была мать одного из арендаторов. Тут же вокруг показались местные зеваки: они выжидали, что сделает старая крестьянка. А та широко улыбнулась беззубой улыбкой и вытащила из своей корзинки пучок сушеного розмарина:
– Мы все желаем счастья вашим светлостям. – Концом клюки она указала на крутую лестницу и добавила: – У нас в Витби все как есть невесты с женихами прошли по этой дорожке. – Вручив Аллегре по-прежнему пахучий розмарин, она прикрикнула на своих земляков: – Ну, чего оробели? Видите, они не кусаются!
Тотчас к молодым началось целое паломничество, и вскоре Аллегра уже с трудом могла удержать их дары: полевые цветы с песчаных пляжей, пурпурные сочные камнеломки, последние подвядшие розы. Она едва сдержала слезы, Эти незамысловатые подношения, сделанные от чистого сердца почти незнакомыми ей людьми, лишний раз служили напоминанием, что на свете добра больше, чем зла. Тронутая до глубины души, она на миг лишилась дара речи и только молча улыбалась Грею дрожащими губами.
– Смотри-ка, что за удивительный народ! – рассмеялся Ридли. – Что ж, придется закатить такую свадьбу, которой здесь еще не видели! – И он обратился к старухе: – Скажи, в Витби найдется таверна с таким запасом эля, чтобы напоить всех поселян?
– Найдется, как не найтись, ваша милость! – горячо закивала та. Грей порылся в кармане и вытащил кошелек с золотыми:
– Тогда передайте хозяину, чтобы развел огонь и нажарил побольше мяса да выкатил все свои бочонки – пусть угощения хватит на всех желающих. – Взмахом руки он остановил зазвучавший было радостный гомон: – А еще мы просим оказать нам честь и присутствовать на нашем венчании в церкви. Но сначала… – Грей хитро подмигнул Аллегре и шепнул: – Негодница, я все же добьюсь своего! – И снова обратился к крестьянам: – Сначала раздобудьте мне четырех крепких парней и прочное кресло, чтобы не рассыпалось на этих ступеньках, – Не спуская с Аллегры любящего взгляда, он поцеловал ей руку и закончил: – Пусть моя невеста поднимется к алтарю в кресле.
И так оно все и было: Аллегру усадили в самое приличное кресло, какое нашлось у добросердечных жителей Витби, вместе с охапками цветов. Настоятель церкви Святой Марии благословил их союз под умиленные охи и вздохи растроганных зрителей. После чего все поспешили вниз, чтобы усесться за праздничный стол, прославляя невесту с женихом.
Когда новобрачные собрались в обратный путь наверх, уже давно стемнело. Они то и дело останавливались, чтобы помахать на прощание засидевшимся в таверне гостям, а потом не спеша зашагали по тропинке.
Оба молчали, поглощенные чудом их любви, волшебством прозрачной тихой ночи и красотой огромной полной луны, такой яркой, что ее диск затмевал свет звезд. Проходя мимо старых, иссеченных непогодой могильных памятников на кладбище возле церкви, они словно играли в прятки с этим ночным светилом.
И вдруг Грей упал на одно колено и почтительно промолвил:
– Приветствую тебя, любовь моя, Анна Аллегра, виконтесса Ридли. Твое имя создано для такого титула. Ты будешь носить его по праву.
