– Думай что хочешь, – поддразнила его Аллегра, игриво поведя плечиком. – А я имею право смотреть на что угодно, если мне это приятно.
– А что же будет приятно мне? – фыркнул Грей.
– Если уж на то пошло, – ответила Аллегра, роясь в буфете, – то у меня осталась барбадосская водка. Твоя строптивая буфетчица еще не забыла о своих обязанностях. – И она тут же подала ему полную рюмку.
– Точь-в-точь такая, какую я пил в своем поместье, – крякнул он, опрокинув рюмку единым духом. – До сих пор сомневаюсь, правильно ли я сделал, когда поменял буфетчицу на жену.
– Я справлюсь и с тем, и с другим, несчастный пес!
– Да, ты много чего умеешь, – лукаво ухмыльнулся Грей, протягивая пустую рюмку.
Аллегра потянулась, чтобы взять ее, и была тут же поймана и затащена в ванну.
– Грей! – крикнула она, упираясь руками в его мокрую грудь.
– Вот что мне приятнее всего, женщина, – объявил он. – Держать тебя в объятиях! – И он поцеловал ее так, что по спине у Аллегры прошел мороз.
Она опустила руки в теплую воду и пробежалась ладонями по большому мужскому телу. От этого возбуждение стало еще сильнее. Она чуть не замурлыкала от радости.
Только тут до нее дошло, что в воде оказались и ее юбки:
– Боже, мое платье! – хихикая, воскликнула она. – Пусти меня, Грей!
– Увы, увы, – в тон подхватил он. – Теперь уже все пропало!
Оба выбрались из ванны, и когда Аллегра опустила глаза, то обнаружила, что Грею впору тут же заняться любовью.
– Ну и странная вышла ванна! – засмеялась она. – Кто бы мог подумать?
– Действительно! Нужно немедленно проверить, не оказала ли она сходного влияния и на тебя? – И Грей торопливо принялся раздевать ее, останавливаясь лишь для того, чтобы наградить очередным поцелуем. Но вот с платьем было покончено, и он осторожно потрогал соски, вызвав у нее блаженный вздох. – Так и есть. Поднялись и затвердели. Наверное, это такая заразная болезнь!
– Вы поможете мне вылечиться, милорд? – прошептала Аллегра.
– Это запросто. – Он погладил памятную родинку возле соска и жадно поцеловал ее: – Очаровательная. Я запомнил ее с самого первого раза, когда пробрался к тебе в спальню и увидел, что ночная рубашка сползла с плеча. Мне стоило большого труда не поцеловать ее сразу же.
– Теперь она твоя, – промолвила Аллегра, обняв его. – Как и все остальное.
– Так не будем медлить, любимая! – Он расстелил просохший плащ на полу около камина и уложил ее возле огня. Все свечи были погашены, и только пламя очага отражалось в янтарной глубине глаз склонившегося над Аллегрой Грея. Он не спеша целовал ее губы и лицо, и она застонала, когда Грей лизнул сначала один, а потом второй розовый сосок. Она подалась навстречу, желая поскорее стать с ним единым целым, но он тихонько рассмеялся:
– Подожди. Так хочется тебя подразнить! – И Грей скользнул своим затвердевшим копьем у нее между бедер, по животу и по ложбинке между грудей. А когда Аллегра застонала, не в силах терпеть эту пытку, сжал ее груди. Его жезл оказался горячим, нежным и в то же время твердым. Влекомая волной неистового экстаза, она вцепилась было в его колени, и в ответ он еще сильнее сжал ее груди, не прекращая возбуждающей ласки. Однако Аллегре вдруг стало больно, она попыталась отвести его руки, в порыве страсти потерявшие чувство меры. Но сразу же испугалась: а вдруг Грей подумает, что она больше его не хочет. И Аллегра умоляюще зашептала:
– Хватит дразниться, Грей. Пожалуйста, скорее!
– Но тогда слишком быстро все кончится, – возразил он.
– А если ты не станешь двигаться?
– Это немного поможет.
– Тогда не двигайся, – попросила она, открываясь навстречу его безудержному порыву. Он заполнил ее всю, до конца, и Аллегра ощутила ни с чем не сравнимое блаженство. Тут же вспомнилась их первая ночь и та необычная мышца, которая обнаружилась у нее внизу живота. Аллегра попыталась сжать ее посильнее и с радостью услышала, как восторженно охнул Грей. Она проделала это снова и снова, и наконец он простонал:
– Колдунья! Неужели ты думаешь, что я так долго выдержу? – Припав к ее губам в поцелуе, он начал двигаться, доводя Аллегру до безумия, заставляя принять этот древний как мир дикий ритм. Обоих снедало жгучее пламя любви, и когда он с криком вздрогнул в момент освобождения, она испытала точно такое же наслаждение и судорожно обхватила его ногами, не желая отпускать. Тяжело дыша, Грей уткнулся носом ей в шею.
– До сих пор не привыкну к тому, что испытываю с тобой. Вот погоди, поженимся и только и будем делать, что предаваться любви. А слуги станут шептать: «Ага! Его милость снова поволок ее милость в спальню!» – Чмокнув ее в нос, Ридли предложил с ласковой улыбкой: – Если хочешь, задержимся здесь на день-другой. Я уже договорился с приходским священником в Ладлоу о нашей свадьбе. Домой можно добраться в почтовой карете.
– В Шропшир?
– Ну, сначала придется остановиться в Лондоне. Стоит посмотреть, чего добился мистер Бриггс.
– А разве он в Лондоне?
Грей расхохотался, как ей показалось, весьма ехидно.
– Он возит Долли по всему городу. Согласно моим приказам. Может быть, хоть теперь ему хватит храбрости поцеловать ей ручку – о большем я уж и не мечтаю.
– И ты нарочно их свел? – рассердилась Аллегра. – Зная о щепетильности мистера Бриггса? Ох, Грей, и как тебе только в голову пришло? – Она хотела было вскочить, но тут же рухнула на колени от необычной слабости. – Как… как это странно, – пробормотала Аллегра, растерянно мигая. – Мне показалось, что я вот-вот потеряю сознание. – И она взглянула на Грея округлившимися от испуга глазами: – Не дай Бог, подцеплю лихорадку!
Грей радостно рассмеялся.
– Черт побери! – завопил он, так и сияя от счастья.
– Что это значит? – Аллегра рассердилась не на шутку. Ну что тут смешного? А вдруг она больна?
– Не злись. – Он уже привлек ее к себе. – Скажи, когда я сжал тебе груди, а ты оттолкнула меня, тебе было больно?
– Д-да, – растерянно пробормотала она. – Они вообще казались какими-то тяжелыми в последнюю неделю. Непонятно почему.
– А твои недомогания? Они начались, как обычно?
– Нет. – Несмотря на близкие отношения, ей все еще было неловко обсуждать с ним столь интимные детали. – Их пока не было. Наверняка это все из-за последних приключений… на корабле, и в море, и потом у контрабандистов в плену… – Аллегра недоуменно пожала плечами.
– Ох, святые угодники, – простонал Грей, прижимая ее еще крепче. – Неужели Господь ниспослал мне такое счастье?!
– Счастье?! – охнула она, только теперь начиная что-то понимать. Действительно, ну и дура! – Грей, неужто я беременна?
