С легким шуршанием ступая по ковру, Даинголд приблизился к Слепцу и протянул ему руку с зажатым в ней тонким металлическим обручем. Слепец небрежно зацепил его крючком, отчего раздался тихий, жалобный скрежет.
– Я рад, что ко мне вышла эта обворожительная особа, от которой, не в пример мне, пахнет так замечательно! Но все же, я просил о встрече с Мездосом, и никто другой мне не нужен, - говоря все это, Слепец задумчиво помахивал рукой, отчего обруч болтался на "указательном" крюке и ритмично бряцал. В голосе его явно слышалось разочарование.
– Помолчи, оборванец! Тебя здесь никто не спрашивает! - нежный голос незнакомки мгновенно превратился в шипение рассерженной змеи. - Я - Шадри, Младшая помощница Его Могущества, а не посудомойка, и никому не дозволено говорить со мной в подобном тоне! Ты почти добился своего, но прежде тебе придется выдержать проверку и доказать, что ты не лжешь. Надень обруч!
Не обращая внимания на жалобные всхлипы Приставалы (кажется, тот умолял не поддаваться на уговоры злой колдуньи), Слепец старательно приладил изящную вещицу на торчащие в разные стороны, жесткие, как ветки кустов, волосы. Прямо как корона! - неожиданно подумал он и невесело улыбнулся.
– А теперь, - жестко и высокомерно заговорила Шадри, - Я задам тебе вопросы, на которые ты должен ответить односложно: да или нет. Никаких других слов не разрешается. Понятно?
– Да.
– Хорошо. Ты явился сюда с того берега огромной канавы, заполненной слизнем и называемой "Рекой"?
– Да.
В зале повисла тишина, нарушаемая только треском сгорающих в костре поленьев и частым, взволнованным дыханием женщины.
– Невероятно! - прошептала она хрипло. Слепец поразился, как сильно менялся ее голос каждый раз при смене чувств и настроений. Сейчас она говорила, словно умирающий воин с пробитым легким. - Ничего не случилось!… Кто бы мог подумать. Но есть еще один вопрос: ты собираешься убить Мездоса?
– Нет.
Чуть помедлив, Шадри нервно облизала губы и приложила ладонь к своей высокой, красиво вздымающейся груди.
– Что же делать? Его ответ на первый вопрос сбил меня с толку. Я не верю этому грязному оборванцу, не верю обручу!
– Разве такое возможно? - с еле заметной насмешкой спросил Даинголд. - Я бы тоже мог сказать, что не верю своим глазам, и на самом деле этот человек не убивал одним простым мечом бронированных чудовищ.
– Оставь свои мысли при себе! - зло воскликнула Шадри. Теперь это была яростная властительница, разозлившаяся на дерзкого слугу. С раскрасневшимся лицом, растрепавшимися волосами и трепещущими крыльями носа… Слепец вдруг поймал себя на том, что каждый раз, слушая изменившийся голос Младшей Помощницы Его Могущества, он представлял ее по-иному. Даже змеей, кажется.
– Ну да ладно, грязнуля с того берега, - неприязненно продолжала тем временем многоликая Шадри. - Пока будем считать, что твоя взяла. Отдай обруч Даинголду, он отнесет его Помощнику Мароку, чтобы тот тщательно проверил исправность этого прибора. А ты ступай за мной, только не смей подходить ближе, чем на три шага.
– Ах, какая жалость! - воскликнул Слепец, взмахивая обеими руками с растопыренными, как плавники вытащенного на берег ерша, крючками. - Я так хотел обнять тебя за талию и провести рукой по плечам!
– Только попробуй! Очнешься улиткой, ползущей по мокрой стене коридора в самом глубоком подвале!
Шелестя платьем, Шадри исчезла в дверном проеме. Слепец, направился следом, любуясь красно-сиреневым пятном, которым она виделась "внутреннему оку" даже за стеной.
– Ах, не оставляй меня здесь одного!! - запричитал Приставала, кидаясь под ноги. - Разве ты не понимаешь, они хотят разделить нас, чтобы уничтожить поодиночке! Постой…
Слепец ловко отпрыгнул в сторону, и Морин, не рассчитавший своих движений, тяжело рухнул прямо на пол, да так и остался там лежать.
– Что с ним? - удивленно спросил Даинголд, который никак не мог взять в толк, почему этот человек все время боится предательства.
– У него выброс желчи от долгой постной диеты, - заботливо сказал Слепец. - Такое случается, когда питаешься одними орехами и фруктами. Накормите его как следует, и он станет улыбчивым и благодушным. А если все-таки станет бузить - посадите в клетку, это ему не повредит тоже.
– О, горе мне, несчастному!! - глухо взвыл до сих пор лежавший Приставала. - Зачем ты одел обруч, слепой, доверчивый глупец! Они околдовали тебя… Прощай, встретимся на каком-нибудь плаще, в виде двух соседних кусков кожи!
Тяжелая, холодная дверь закрылась за спиной Слепца и отрезала от его ушей горестные вопли Приставалы.
– Твой слуга - болван! - надменно заявила Шадри, ожидавшая Слепца в коридоре, у ближайшего поворота.
– Это не слуга, это друг, - поправил ее тот. От такой новости Младшая Помощница громко фыркнула - будто во тьме чихнула гигантская кошка. Слепец, не обращая на это внимания, спросил: - Скажи, что со мной было бы, если б я не прошел твоего испытания?
– А ты до сих пор не прошел его. Я тебе не верю.
– Но все же?
– Тебя бросили бы в машину для прессования глины.
– Ого! - Слепец помимо воли представил себя, попавшего под давилку, и содрогнулся. Поглощенный этим видением, он едва не потерялся в многочисленных ответвлениях коридора, по которому они шли - только едва заметный силуэт Шадри, маячивший впереди, за поворотами и дверями, позволил найти правильное направление. Это было здорово - идти вслед за проводником, давно скрывшимся за пределы "обыкновенной видимости"! Вскоре Слепец делал это так же естественно, как если бы пользовался привязанной к Шадри веревкой. Он даже смог отвлечь некоторую часть разума на окружающую обстановку, силясь запомнить дорогу. Однако, слишком поздно он за это взялся - они отошли уже довольно далеко от зала, и, как Слепец не старался, он не мог ощутить за множеством стен сияния страха Приставалы.
Коридоры, по которым они шли, менялись чуть ли не с каждой дверью. То вокруг царила сырость и затхлый запах поросшего плесенью камня, то воздух наполняли ароматы неизвестных благовоний и почти физически ощутимый, ласковый и теплый свет волшебных факелов на стенах. Кроме звуков их шагов, ничего не нарушало гулкой тишины лабиринта. Впрочем, несколько раз Слепцу казалось, будто он слышал вдали голоса или хлопанье дверей, но он не мог поклясться, что это ему не почудилось. Странным образом, он не чувствовал себя угнетенным этими бесконечными темными коридорами, не боялся чудовищной массы камня, наверняка нависавшей над ним на много шагов вверх… Может, оттого, что глаза не видели низких потолков и железных балок, согнувшихся под их тяжестью? Нет, не потому. Не только взгляд создает ту жуткую картину подземелья, которая душит страхом грудь и перехватывает горло, словно тело твое уже засыпано камнями и в рот набилась сухая, рвущая нежную кожу глотки пыль. Слух ловит испуганное эхо, запертое в узком пространстве и обреченное на скорую гибель; обоняние будоражат те самые затхлые запахи, а осязание - липкие прикосновения особого воздуха "сырой темницы". Здесь ничего подобного не было - скорее всего, из-за высоких потолков и стен, стоящих далеко друг от друга. Сырость и плесень встречались редко, и на остальном своем протяжении коридоры казались простыми проходами в обычном замке, только без окон…
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
