Путешествие окончилось в зале, очень похожем на тот, в котором остались Даинголд и Морин. В одной из стен так же трещал огонь в камине, на полу лежал тонкий ковер, а по углам находились волшебные факелы. Разве что стены здесь были лишены украшений - никаких барельефов, никаких выдавленных золотом картин или простеньких гобеленов, один камень. Пожалуй, размерами это помещение было поменьше - и не зал вовсе, а так, комната. И еще, было тут нечто пугающее, никогда ранее не встречавшееся Слепцу на его жизненном пути. От этого загадочного предмета веяло силой и еще чем-то непонятным. Шадри остановилась перед таинственной вещью, отчего Слепец впервые подошел к ней ближе, чем на те самые, оговоренные три шага. Волна дразнящих, волнующих запахов окутала его с ног до головы и бросила в дрожь. Такая прекрасная, такая притягивающая - и чужая! Женщина… Слепцу показалось, что все его внутренности обратились в камень, и вот-вот вывалятся прямо на пол. Сзади раздались тяжелые шаги, и этот резкий, грубый звук позволил ему стряхнуть наваждение.
– Митабер! - повелительно сказала Шадри. - Этот человек должен быть переправлен. Я пойду первой, чтобы встретить его, а ты отправь, да будь с ним осторожен! Это дикарь с острыми металлическими крюками вместо пальцев и колдовскими глазами; Даинголд утверждает, что он голыми руками убил одно из порождений Края Мира!
– Я не дикарь! - возмутился Слепец. - И чудовище убил мечом, а не голыми руками…
Однако Шдари не собиралась слушать его объяснений, с легким шуршанием переместившись вплотную к таинственному предмету в углу комнаты. Митаберу же на рассказ Слепца было, похоже, глубоко наплевать. В воображении живо нарисовался его портрет: мрачный человек с кустистыми бровями, скрывавшими в густой тени глаза, с расплющенной переносицей и дикой, спутанной черной бородой.
Тем временем комната заполнилась странными звуками - словно кто-то взялся перебрасывать с ладони на ладонь связку легких металлических прутьев. С той стороны, в которую отошла Шадри, потянуло сквозняком, норовившим пробраться под одежду. Слепец попытался понять, что же там происходит - но успел только "увидеть", как сиреневый силуэт Младшей Помощницы задрожал, а потом распался на несколько тающих пятен - словно ветер, непонятно, откуда рождавшийся, развеял ее, как облачко.
– Куда она пропала? - забеспокоился Слепец.
– Отправилась в покои Его Могущества! - пророкотал Митабер. Его пальцы, больше похожие на кузнечные клещи, ухватили Слепца за плечи и подтолкнули в ту же сторону. - И тебе туда же, хотя и непонятно мне, что ты там забыл? А ну, подымай ноги!
– Зачем? - жалобно спросил Слепец. Митабер решил, что ему не стоит тратить время на пустые разговоры с этим трепыхающимся глупцом, поэтому просто поднял его в воздух и перенес на пару шагов. Слепец смог понять, что очутился за каким-то низеньким барьером, и услышал уже знакомые звуки - звон бьющихся друг о друга металлических прутиков. Казалось, они начали падать со всех сторон, с тихим свистом пронзая воздух и ударяясь друг о друга. Слепец в ужасе сжался, ожидая, что скоро дождь прутьев накроет его и превратит в утыканного металлом ежа. Снова родился ветер, на сей раз он кружился вокруг, заигрывая с полами одежды, теребя грязные локоны и длинный конец отросшей, неопрятной бороды. Призрачный свет неожиданно хлынул прямо в разум, превращая ставшую такой привычной, уютной, "домашней", темноту в слепящее, безразмерное солнце. Слепец отчаянно закричал: ему казалось, что сейчас он сгорит, казалось, что он повторно ослепнет и снова станет мучаться от рвущей голову на части боли в глазах… Но сияние было мертвым, холодным, и очень быстро его буйство схлынуло, растаяло, возвращая обратно прежнюю бескрайнюю ночь - такую родную и желанную. Вокруг по-прежнему бренчал металл, кружил ветер, а еще рядом опять появилось знакомое цветное пятно, смутно напоминающее женский силуэт.
– Идем за мной! - тихо сказала Шадри, дождавшись, пока уляжется ветер и прекратятся всякие звуки. - Поднимай ноги, а не то запнешься.
Слепец был так испуган и поражен произошедшим, что не внял ее предупреждению и едва не рухнул на пол. Его вскрик заметался, отражаясь от высокого потолка и далеких стен: он оказался в совершенно ином помещении! Шадри не дала ему как следует представить это новое место, она властно потребовала не изображать из себя тупого увальня и как можно скорее идти за ней, так как Великий Мездос не может ждать.
Сквозь арку, завешанную тяжелым пологом, они вышли в очередной коридор с теплым, сухим воздухом. Вдалеке раздался короткий крик, похожий на воинскую команду; слабое эхо тут же было заглушено грохотом их собственных шагов, рождающимся при соприкосновении подошв с шлифованным каменным полом. Наверняка, имей Слепец глаза, он смог бы нагнуться и увидеть под ногами свое отражение, ибо сквозь истертые подметки мог ощутить необычайную гладкость камня. Что же это за место? Роскошный дворец на самой вершине Замка-Горы? Обширные катакомбы на его самом глубоком уровне? Даже Даинголд, местный житель и человек с глазами, не мог сказать точно, где находится Мездос - куда уж тут пришлому, да еще и незрячему, догадываться о его местонахождении! Не все ли равно? Главное, что через несколько минут он встретится с великим волшебником, к которому так стремился!
Они прошли около сотни шагов, прежде чем Слепец ощутил присутствие других людей. Сквозь тьму робко, неохотно пробились серые пятна - застывшие силуэты воинов, стоящих в карауле. Немедленно, в мозгу возникло видение: слева стена прерывается, и там находится широкая, длинная лестница под высоченным потолком. На ее высоких ступенях лежит ковер, похожий на искристую реку серебристо-голубого цвета, стекающую вниз сотнями водопадов, по краям высятся массивные балюстрады со стойками в виде обнаженных женщин с закинутыми на затылки руками. У начала лестницы стоят два воина в полных доспехах, с опущенными на лица забралами, из-под которых внимательные и настороженные глаза оглядывают проходящих мимо. В руках воинов большие алебарды с красными древками и причудливо изогнутыми лезвиями…
Они прошли мимо караульных - Шадри уверенно, словно не замечая, Слепец - с опаской, боясь дышать, ибо он кожей чувствовал недоверие в их взглядах. Казалось - один резкий звук, и лезвия алебард, скрестившись, отсекут его голову, будто громадные ножницы. Слепец живо представил свою несчастную головушку, скачущую по нескончаемым ступеням… Грязные волосы, разметавшись по сторонам, пачкали прекрасный ковер, а яркая кровь, выплескивавшаяся из раны оставляла замысловатую узорчатую дорожку. Чтобы избавиться от наваждения, и, может быть, еще и от страха, Слепец принялся считать злосчастные ступени. Их оказалось ровно двести двадцать две; далее лежала площадка, упирающаяся в высоченную двустворчатую дверь - такую не постыдился бы вставить в стену вместо ворот средних размеров город. Здесь опять стояла стража. На сей раз один из караульных сдвинулся с места. Скрипя кожаными ремешками, поддерживающими доспехи, и скрежеща самими латами, он сделал шаг вперед и преградил путь концом алебарды.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
