— Я не думаю, что это возможно, Ваше Высочество. Болгарские части уверенно держатся, поддержанные турецкими и германскими дивизиями. Румынский фронт враг ещё будет удерживать долгое время. У германцев и австрийцев ещё есть силы для создания резервов и переброске подкреплений. К тому же они могут снять части с Западного фронта. Я не думаю, что союзники смогут серьёзно продвинуться во Франции и Бельгии.
— Ещё не вечер, Николай Николаевич, ещё совсем не вечер…
— Ваше Высочество! — в комнату вбежал запыхавшийся адъютант. — Только что пришла телеграмма от министра Милюкова.
Министр иностранных дел уже несколько недель пребывал в "турне" в Соединённых Штатах. Конгрессмены и сенаторы всё никак не хотели объявить войну Германии. Даже после разрыва дипломатических отношений и серьёзного вреда их торговому флоту, американцы выжидали. Кирилл надеялся, что Милюков вместе с другими эмиссарами союзников сможет убедить штатовцев вступить в войну. А заодно лидера кадетов удалось сплавить подальше…
Кирилл пробежался глазами по расшифровке послания. Улыбнулся. Сердце застучало сильнее.
— Удалось. Николай Николаевич, американцы всё-таки вступили в войну! Только что закончилась внеочередная сессия Конгресса. Вильсон смог убедить конгрессменов в необходимости начала боевых действий против Центральных держав. Теперь бы ещё узнать, что же происходит в Болгарии…
Фердинанд I Саксен-Готский, король Болгарии и прочее-прочее-прочее, чей род по бабкиной линии восходил аж к самому Луи-Филиппу "Равенству" Орлеанскому, в последние дни был невероятно взволнован. Как-то всё и сразу свалилось на него: Вильгельм требовал от болгарской армии более решительных действий на фронте, посылки нескольких дивизий для обороны Австро-Венгрии от нового прорыва, турки только-только заныли о спешной отправке сил к Стамбулу, для спасения столицы от свалившегося как снег на голову десанта…
В общем, правитель болгарский, как истинный германец решил, что нет лекарства лучше, чем музыка. Именно ради спасения от повседневной суеты Фердинанд решил посетить оперу. Помпа, сновавшие туда-сюда портные (естественно, нужно было блеснуть перед подданными своим нарядом!), вымученно улыбавшиеся адъютанты, офицеры генерального штаба, придворные, фрейлины, дочки Евдокия и Надежда…
Царский кортеж был довольно-таки скромен. Три легковых автомобилей охраны, несколько — со свитскими, и один, с открытым верхом, для Фердинанда и семьи. Улицы Софии приветствовали своего правителя свистом и антивоенными выкриками. Когда кортеж заворачивал, несколько подростков смогли каким-то чудом приблизиться настолько к царскому автомобилю и закидать его тухлыми овощами. Фердинанд нахмурился, прикрикнул на водителя, помянул на родном германском своих неблагодарных подданных, испортившим царю настроение.
Кортеж в очередной раз должен был повернуть. Ещё десять или пятнадцать минут, и царь бы уже смог насладиться спокойствием оперного театра, чудесной музыкой…
Внезапно автомобиль охранения остановился, противно, надсадно завизжали тормоза, а затем раздался оглушительный взрыв. Взметнулся столб чёрного как смоль дыма, впередистоящее авто разворотило, сидевшие там люди оказались в крови, казавшейся какой-то слишком яркой, ненастоящей. Водитель царского экипажа начал разворачивать машину, его лицо было белее снега от волнения, свитские принялись палить по переулкам, где, как им казалось, засели бомбисты…
Голова Фердинанда неестественно дёрнулась, что-то тёмное отлетело от неё, царь болгарский закатил глаза. Его треугольная бородка задрожала, хитрые, лисьи глаза (его в народе звали Лисицатой, Лисой) широко раскрылись…
Худое лицо Марии-Луизы, его жены, побелело, покраснело, посерело, а изо рта поднялся душераздирающий, пробирающий до самых костей крик: царя Болгарии настигли пули убийц. Начался настоящий хаос. Ревели тормоза и люди, дочки Фердинанда заливались плачем, Мария-Луиза обнимала уходившего в мир иной супруга, слышались хлопки от выстрелов и беготня…
А к стене в маленькой комнате одного из близлежащих домов привалился тяжело дышавший человек. Пальцы, лежавшие на спущенном курке, всё никак не разжимались — из-за волнения. Градины пота струились по лбу, сердце стучало с невероятно скоростью, а в голове застряла лишь одна мысль: "Получилось". То же самое думали и трое других человек, не в силах выпустить из рук сделавшие своё дело винтовки с прикрученными к ним редкими в этой войне оптическими прицелами. Один из этих человек промахнулся, но пули других всё-таки настигли Фердинанда.
Бомбист же не попал в руки царской охраны живым — после взрыва он, видя, что скрыться не сможет, успел проглотить заранее приготовленную капсулу с ядом…
В десятых числах марта в Софии объявилось несколько гостей с "верительными грамотами" от Радко-Дмитриева, решившего воспользоваться старыми связями в дипломатических и военных кругах Болгарии. Русские офицеры (а именно ими были гости) попросили помочь со съёмом помещений подальше от посторонних глаз. Деньги у них были, так что проблем особых не возникло. Затем понадобились некоторые вещества, которые обычно применялись эсерами для производства бомб. Смогли найти и это. Всё это являлось лишь частью большого плана, разработанного лично Великим князем.
Группа агентов Службы Имперской Безопасности проникала на территорию болгарской столицы и использовала доверенных людей Радко-Дмитриева для создания "базы". На ней, кроме всего прочего, собрали из добытых материалов несколько бомб и приладили привезённые оптические прицелы к винтовкам. Всего в группе было пять снайперов и трое бомбистов. Их главной целью было устранение болгарского царя Фердинанда, без влияния которого можно было быстрее склонить страну к выходу из войны. Его наследник, Борис, заслуженно считался пацифистом, прислушивавшимся к мнению прорусской части населения — а эта часть становилась всё больше и больше с каждым днём и каждым погибшим болгарином.
Кирилл Владимирович разработал также примерную схему самого покушения на Фердинанда. Во время выезда из дворца по пути следования кортежа снайперы должны занять квартиры с окнами, выходящими на дорогу, по которой должен будет проезжать царь болгар. Причём стрелкам отводились места таким образом, чтобы Фердинанд оказывался под перекрёстным огнём. Однако стрелять из винтовки по движущейся мишени — слишком опасно, велика вероятность промаха. Нужно было действовать наверняка, поэтому в схему Кирилл включил бомбистов. Тем отводилась роль "тормоза": взорвать машину охранения, тем самым остановив хотя бы на несколько мгновений автомобиль с царём и дав возможность снайперам сделать своё дело. Если же эта схема не срабатывала, то планировалось попытаться подкупить кого-нибудь из доверенных слуг или царских поваров и использовать последний довод заговорщиков — яд. Можно было, конечно, поменять последовательность этих действий местами — но на самом деле вторая схема намного опасней. Здесь существовала вероятность того, что царь узнает о попытке отравления от самого кандидата в отравители, и вся операция сорвётся. Была опасность и того, что Фердинанд просто в ближайшие месяцы не будет выезжать из дворца, или его выезды обставят так, что подойти-подобраться не представится возможности. Тогда бомбисты стояли бы в сторонке, и своё дело попытались сделать снайперы.
В общем, в этом плане было столько обходных манёвров и вероятностей, что он оказывался довольно-таки гибким — и в то же время уязвимым. Но Кириллу просто не оставалось ничего другого, Болгария должна выйти из войны или хотя бы оказаться парализована: если уж и Борис не отложился бы от Центральных держав, то мишенями оперативной группы становились все прямые наследники пока ещё живого царя болгарского Фердинанда. В том числе и пресловутый "пацифист"…
А через считанные дни после поспешной коронации Бориса, волнений в армии и в столице, похорон Фердинанда и множества прочих неприятных инцидентов (например, катастрофических для Турции событий на Босфоре и в Стамбуле), новый царь болгарский получил конфиденциальное предложение от Великого князя Кирилл Владимировича. Романов обещал взамен выхода Болгарии из войны территориальные приобретения, помощь в восстановлении страны после окончания военных действий и вообще — самую горячую дружбу и поддержку. А насчёт германских, австрийских и турецких частей, находившихся на территории царства, Кирилл просил не беспокоиться. Был способ решения этой "маааленькой" проблемы. Борису предстояло серьёзно поразмыслить, что важнее: верность договору с Центральными державами, поставившему родную страну на колени и почти её добившему, или же приращение земель болгарских, сохранение единства армии, народа и династии… Естественно, царь Борис принял то решение, которое посчитал правильным…
