даров создала направленный взрыв, но когда дым рассеялся, мои бойцы уже заканчивали с противником. Оставшись одни, без поддержки, одаренные поспешили в комнаты, имеющие дополнительную защиту, но напоролись на невидимое препятствие.
Я сжал их, помогая себе движением пальцев. Мышцы свело судорогой, но четыре члена рода Грушнивицких остались на полу коридора и уже никуда не сбегут. Оставался только хозяин особняка.
— Все на первый этаж, — распорядился я. — Держать оборону. Один спускается в серверную и забирает оттуда все, что можно.
Никто не стал ни спорить, ни задавать вопросы. Моя сила уже доказала свою эффективность, и если во время обсуждения плана мне не особо поверили, то после устроенного доверились окончательно.
Подняв с пола залитый кровью автомат польского охранника, я проверил оставшийся боезапас. Три патрона — хватит с лихвой.
Ступая между развалившимися телами, уже не подающими признаки жизни, я медленно восстанавливал силы. Пан маршал должен быть сильным противником — в его подчинении больше людей, чем у Романовых. Он был старше и наверняка опытным. Так что относиться к нему снисходительно я не собирался.
Кабинет главы был закрыт крепкой дверью, уже безо всяких декораций, настоящая сейфовая броня. Но мне было не нужно заходить через парадный вход. Войдя в спальню маршала, я быстро оглядел богатый интерьер и, создав прямоугольный контур, резко вбил его в стену. И пнул новую дверь ногой.
В лицо ударила струя холода, на моем щите мгновенно намерзло порядочно льда. Он со скрипом пошел трещинами и лопнул с громким треском, разлетаясь на куски. Это время Сергиуш потратил на то, чтобы создать очень много копий. Больше сотни снарядов, на мой взгляд, так что я не стал рисковать и прыгнул за стену.
Грохот сотряс особняк, брызги сосулек разлетались во все стороны. Мое укрытие было пробито, но я лежал на полу, и серьезного урона моему щиту нанести у Грушнивицкого не получилось.
Удары не прекращались, не самая тонкая стена содрогалась, на меня летела каменная крошка вперемешку с осколками льда. Еще немного такого обстрела, и меня просто засыплет.
Усилив тело, я рванул обратно в проем, на ходу вскидывая пистолет и выпуская весь магазин в сторону маршала. Без расчета попасть, разумеется, просто заставить отвлечься.
А оказавшись внутри, обернул помещение своим даром, заполняя его до конца. Прижатый к стене со вскинутыми руками Сергиуш Грушнивицкий с нескрываемой ненавистью глядел на меня. Он еще мог бороться, но уже и сам должен был понять, что это бесполезно.
— Стой! — рявкнул он, когда я поднял автомат к плечу. — Я могу дать показания!.. Я могу дать тебе власть. Ты же младший сын! Я сделаю тебя главой рода! У меня есть деньги, влияние!
Я даже не поверил такой наглости.
— Пан, ты хоть осознаешь, кому это говоришь? — уточнил я.
— Ты Романов! — роняя слюни на поле моего щита, ответил тот голосом, больше похожим на лай, чем на речь. — Отпусти меня, дай уйти, я сделаю все!..
— Кто велел тебе нападать на мою страну? — спросил я, убедившись, что маршал не сошел с ума.
— Это король! — заявил он. — Мы лишь исполняли его волю. Он обещал нам поддержку германцев!.. Они должны были войти с севера. Так он говорил!..
— Знаешь, мой друг, который пострадал, защищая русских людей от ваших ублюдков, говорит, что у меня плохое чувство юмора. Но ты, кажется, шутишь еще хуже меня. Сейм исполняет волю своего короля, а не перечит ему? Думаешь, я в эту чушь поверю?! Что на самом деле вам пообещал Ян?
— Земли! Киев должен был стать нашим!..
Я кивнул и пустил ему пулю в лоб. А потом еще две, чтобы убедиться, что маршал действительно мертв. А на случай чудесного воскрешения еще и отрубил голову. Взяв трофей за потные патлы, я открыл бронированное окно и выбросил башку поляка наружу. А потом приступил к быстрому обыску.
Мне приказали его убить, а не вербовать. А приказ царя не обсуждают.
Кабинет маршала, к сожалению, ничем порадовать не мог. Это скорее убежище на случай нападения, чем место хранения действительно важных сведений.
Расчетное время подходило к концу, так что я быстро вылез из окна и, поднявшись на крышу, сдернул прапор Грушнивицких. На его место установил флаг Русского царства, который прихватил с собой, и, подняв его над особняком, тут же спрыгнул на землю, смягчив падение даром.
Солдаты вышли из особняка, держа оружие наготове, но никто нам не препятствовал. Живых в доме не осталось, а у соседей не было желания вмешиваться. Это маршал мог позволить себе полсотни солдат, остальным статус не позволял. А мы только что эту охрану разметали и уходили, никого не потеряв.
Вдалеке уже звучали сирены, и через пару минут здесь появятся гусары короля. Выбравшись за территорию маршала, мы пробежали квартал. Навстречу нам не слишком быстро ехал автобус польского спецназа. Не замедляя хода, он свернул на соседнюю улицу, и мы запрыгнули внутрь, сразу же прикрыв двери.
— С возвращением! — крикнула с водительского сидения Амелия, направляя машину в новый поворот.
Сняв с лица маску, я выдохнул, погружаясь в новый транс и растягивая щит на автобус. Не знаю, как удалось разведчикам раздобыть все, что пригодилось в моей миссии, я допускаю, что поляки вполне могли все это продавать. Но, так или иначе, нам еще предстоит нарезать круги по району богачей, прежде чем мы свернем в город.
Меня никто не отвлекал, но солдаты вполголоса обсуждали прошедшую операцию и на всякий случай меняли магазины, запасались гранатами. Мне это нисколько не мешало, наоборот, чувствовал себя расслабленным. Никого не потерял, всех вывел, поставленную задачу выполнил.
Будем надеяться, остальные княжичи тоже справятся. У них родового щита нет.
Автобус катился по району, пару раз встретив на пути такие же машины, несколько патрульных автомобилей останавливаясь, пропуская нас. В городе поднялась суматоха — нападения шли по всей столице, и сил быть везде просто не хватало.
Ничего удивительного, что спецназ покидает территорию Грушнивицкого, убитого вместе со всеми его бойцами. Быть может, если тут спецназ не успел, так поможет в другом месте?
— Сворачиваемся, — передала нашему капитану Амелия, уже ведущая
