Витольдович, если не сложно, передайте отцу, что я сейчас в Киеве. Нас разместили хорошо, но я бы хотел вернуться домой. Если он захочет перезвонить — это мой текущий номер.
— Слава богу, Дмитрий Алексеевич, — вздохнул секретарь. — Князь вам перезвонит через несколько минут.
— Спасибо, Степан Витольдович, — с улыбкой сказал я и повесил трубку.
Что ж, раз семью предупредили, нужно сделать еще один звонок.
— Телефон княжича Ефремова, — объявил незнакомый мужской голос.
— Вас беспокоит Романов Дмитрий Алексеевич, — представился я. — С Семеном Константиновичем все в порядке?
Мужчина что-то зашептал, прикрыв телефон ладонью, но почти тут же я услышал голос Амурского князя.
— Дмитрий?
— Здравствуйте, князь, — ответил я.
— Я жду тебя в Москве. Нашим гостем, — сказал он грубым голосом.
Я практически наяву увидел, как старший Ефремов расхаживает по комнате, чеканя шаг — как обычно в моменты волнения.
— Обязательно, князь. Но я хотел узнать, как дела у Семена.
— Жив и готовится к помолвке, — уже спокойнее ответил он. — Спасибо тебе, Дмитрий. Я этого не забуду.
— Я рад, что он пошел на поправку.
Князь усмехнулся в ответ.
— Позвони обязательно отцу, Дмитрий. Он тоже ждет новостей. И будет рад тебя услышать.
— Благодарю, князь. И приглашением вашим обязательно воспользуюсь.
— Тогда не буду больше отвлекать, княжич. До встречи в Москве.
— До свидания.
Я повесил трубку, и телефон тут же запиликал какую-то визгливую мелодию. Скривившись от этих садистских звуков, я ответил на вызов.
— Княжич Романов слушает.
— Дима! — воскликнула матушка. — Живой, сынок.
— Конечно, живой, матушка, — ответил я, улыбаясь. — Я в Киеве, и, похоже, скоро вернусь домой. Как вы там, и почему я не слышу отца?
— Я его выгнала с его сигаретами, — пустив в голос немного скандальных ноток, заявила она. — Весь кабинет провонял. Так что он позвонит тебе позже.
Я негромко посмеялся. То, что отец волновался, и так понимал, но чтобы он курил при матери…
— У тебя точно все хорошо, сынок? — спросила Ирина Руслановна. — Может быть, прислать людей? У нас есть несколько своих человек в Киеве, они со всем помогут!
Она не стала уточнять, у Романовых или Демидовых, но я и так догадывался, кто торгует в великом княжестве Киевском.
— Нет, все хорошо, — заверил я. — И, кстати, раз речь зашла об этом, можешь поговорить с Русланом Александровичем? Наш ужин прошел скомкано, я хотел бы его повторить, если Демидовы не против.
Матушка тут же ухватила мысль.
— Волкова понравилась? — уточнила она.
— Просто думаю о репутации деда, — ответил я. — Он же наверняка за этот ужин что-то получил. Не хочу, чтобы о нем говорили, как о человеке, который плохо выполняет взятые на себя обязательства.
— Ну-ну, Димочка, так бы и сказал, что девушка понравилась. Но я поговорю с Русланом Александровичем, будь уверен, он не откажет.
— Спасибо, матушка. Рад, что у вас все хорошо. А теперь мне пора, портной пришел.
В дверь действительно стучали. Дойдя до нее, я попутно включил на телефоне беззвучный режим и выглянул в глазок. Только убедившись, что худой мужчина действительно выглядит, как портной, открыл ему.
— Дмитрий Алексеевич, — поклонился тот, отчего метр, намотанный на шею, задергался, раскачиваясь, как маятник. — Федор Ильич к вашим услугам.
Я посторонился, пропуская посетителя и, потуже затянув халат, закрыл за гостем дверь.
Мужчина прошел в середину комнаты и внимательно оглядел помещение. По его взгляду было заметно, что он в подобных местах не впервые, но при этом его глаза не нашли тут ни привычных красоток, ни моря алкоголя.
— Итак, Дмитрий Алексеевич, что бы вы хотели от меня? — спросил он, обернувшись ко мне.
— Мне нужен костюм, Федор Ильич, — сказал я, проводя рукой по своему одеянию. — Классическая тройка с гербом рода Романовых. И, разумеется, обувь под стать костюму. Я пока что располагаю только тем, что надето на мне и военной униформой, а в таком виде передвигаться по улицам — не самое удачное решение.
Портной согласно закивал и жестом указал на стул, за которым не так давно сидела психолог.
— Раздевайтесь, княжич, я сниму мерки. Раз у нас будет обычный костюм, то уже через пару часов все будет готово в лучшем виде.
— Благодарю, — сказал я, сбрасывая халат на спинку стула.
Федор Ильич тут же вооружился метром и принялся споро измерять меня, периодически заставляя поднять руки или расставить ноги. Весь процесс занял минут десять, и то лишь потому, что портной несколько раз уточнял, какие именно манжеты мне нужны, какие борта, планируются ли запонки или другие украшения.
Наконец, он оставил меня в одиночестве. И я вернулся к телевизору, но вновь не стал его включать — мне дозвонился отец.
— Дмитрий! — голос князя слегка дрогнул, выдавая волнение, и я ощутил, как в груди становится теплее.
Это чертовски приятно, когда за тебя кто-то так волнуется. Всю свою прошлую жизнь я был один, но в этой у меня появилась семья — настоящая, родная, любящая. И я никогда не чувствовал себя чужаком ни в мире, ни в роду исключительно благодаря той поддержке, которую мне оказывали Романовы.
— Здравствуй, отец, — ответил я.
— Рад тебя слышать, — произнес Алексей Александрович. — Мать сказала, у тебя все в порядке. Это действительно так?
— Да, все отлично, — заверил я. — Но было бы неплохо вернуться домой. Пока что прошел психолога, сколько нас здесь еще держать будут в Киеве, пока понятия не имею. Но, думаю, максимум завтра вечером буду уже дома в Москве. А если нет — сообщу и попрошу передать с кем-то мои вещи. Это же можно будет организовать?
— Естественно, — ответил князь. — Мы, в принципе, и сейчас могли бы послать, но вряд ли придется ждать так долго, ты с ними в воздухе разминешься.
— Я тоже об этом подумал. У вас все в порядке?
— Мы переживали, сын, — усмехнулся тот. — Но беспокоиться не о чем, все под контролем. А как вернешься, все уже обсудим в деталях. Я
