Юрий!
- А? – спохватился я. До этого я полностью ушёл в себя, когда услышал слова собеседницы о том, что в моей немощи виновата магия и падишахини. А что, вполне ведь реальная версия. И почему я раньше не подумал? – Сэнга, а это лечится? Ну, другой маг может убрать чары? – и с замиранием сердца стал ждать ответа.
- Конечно.
- Тогда чёрт с ними, с этими дурёхами! Всё равно мы завтра расстанемся и больше никогда в жизни не увидимся.
- Добрый ты очень, - буркнула она и вернулась в мои объятия.
- Какой уж есть, так меня родители воспитали, - и увлёк её на постель. Пусть я сам получить удовольствие не могу, но зато в моих силах доставить его Сэнге. Недаром гуляет в мире поговорка: мужчину нельзя назвать импотентом до тех пор, пока у него есть хотя бы один палец.
Утро у меня и Сэнги началось часиков в десять. В одиннадцать мы покинули комнату. Такой срок между одним и другим был связан с моим желанием приласкать девушку и надеждой, что и у меня получится… увы.
Завтрак, обед и празднично-прощальное застолье было решено соединить вместе. За девять золотых хозяин постоялого двора отделил нам часть общего зала несколькими высокими ширмами и избавил от постороннего шума при помощи магического амулета. За эти же деньги он заставил слуг отмыть и очистить отделённый уголок, выдал две ароматические свечи и подвесил над двумя сдвинутыми столами магических светящийся шарик, испускающий натуральный солнечный свет. В выплаченную сумму входили и блюда с напитками.
- Тут надо дня три сидеть, чтобы всё съесть, - прокомментировал я, когда увидел количество блюд на столе.
- Это не надо съедать, - едко ответила Олма. – Правильно - употреблять по кусочку от каждого.
- Ой, да ладно, - отмахнулся я от её слов, - кто нас тут увидит, что нарушает столовый этикет? Хотя, вы как хотите, так и ешьте, только мне не мешайте.
Про себя порадовался, что некромантка стала приходить в норму. А то немного пугали её равнодушие и молчаливость.
Падишахини ели аккуратно, не торопливо, из кубков делали крохотные глотки. От каждого блюда отрезали по кусочку чуть больше половины спичечного коробка. От рассыпчатых блюд взяли едва ли больше, чем уместится в столовой ложке. Я же себя подобным не мучил. Отрезал огромные куски мыса и рыбы, которые быстро уничтожал. Выпил большой кубок слабого-преслабого вина, но очень вкусного. И так увлёкся едой, что не сразу заметил странное поведение Слуги. Она съела и выпила совсем немного и лишь в самом начале застолья. Сейчас же просто сидела рядом со мной, прямо, как будто лом проглотила. В одной руке держала столовый нож, в другой двузубую вилку.
- Сэнга, а ты что не ешь? – спросил я у неё. – Что-то не нравится?
Вместо девушки ответила некромантка с непонятной радостью в голосе:
- Ей не нравится силинция в вине.
Не успел я открыть рот, чтобы уточнить, что это такое, как вдруг испуганно-зло воскликнула Фаэна:
- Олма?!
Она вскочила со стула и… застонав, схватилась за живот, после чего упала на пол.
- Может, Слуги и неуязвимы к ядам, но есть несколько алхимсмесей, которые и им опасны. Одна из них силинция, - как ни в чём не бывало, продолжила Олма. – На Слуг она действует даже сильнее и быстрее, чем на обычных людей, сначала парализует, потом награждает страшной болью, а немного спустя убивает. Смесь не имеет вкуса, запаха, не окрашивает пищу в другой цвет. Противоядие от отравы нужно принимать заранее, тогда точно она не подействует.
- Ты нас отравила? – сквозь зубы произнёс я и сжал в руке нож.
- Да, - ответила она с широкой улыбкой на лице.
- Тогда ты сдохнешь раньше, чем мы, - я резко поднялся, замахнулся ножом и вдруг почувствовал чудовищную резь в животе, от которой тело стало чужим. Со стоном я рухнул обратно на стул. Нож выпал из ослабшей руки на пол.
- Силинция начинает действовать не сразу. А ускорить этот момент способно любое резкое движение и увеличившийся сердечный ритм, - пояснила мне некромантка тоном лектора в институте.
- Почему? – с трудом спросил я.
- Почему? – переспросила она и вдруг заорала. – Почему? Да потому что вас тварей я ненавижу! Это из-за тебя, твоей рабыни, из-за этих гадин, - она наотмашь ударила по лицу Ласку, сбив её на пол со стула, второй пощёчиной свалила Роксалану, - я попала к дикарям и рабовладельцам. Это из-за вас меня насиловали всю ночь, напоили наркотиками, подавили волю и заставляли делать омерзительные вещи!
- Вот их бы… и уби… вала, - мне становилось всё тяжелее и больнее произносить слова. В животе «под ложечкой» горел жаркий костёр, мешая дышать и разгоняя жгучую боль по всему телу.
- Сначала я убью тебя, самозванец, потом их, - она указала на остальных падишахинь, которые едва слышно хрипло постанывали на полу. – А Слугу я продам алхимикам…
Некромантка буквально упивалась своей властью, с ненавистью и торжеством в голосе выкладывая всё-всё, будто кинозлодей в дешёвом кино. С другой стороны, она вместе со словами избавлялась от страха, была сама себе психотерапевт.
-… те, кому мы продали товары с галеры, очень заинтересовались органами и кровью девки. Слишком редко попадаются здесь Слуги, и ещё реже их получается освежевать. Дорого они стоят, чтобы покупать
