— Вы слышите меня, Стронг? Я приказываю вам спуститься на землю.
Внезапно он представил себе, как к этим прелестным золотистым косам подбирается Сухр, как он оскверняет их своими грубыми руками, насилует, разрушает. Будь это Блюскиз, он бы с этим смирился. Но Сухр!
Он посмотрел на развилку, через которую проходил Шнур. Последняя ветвь была уже на земле, и шнур больше не двигался. Его глаза проследовали вдоль отливавшей серебром нити до того места, где шнур висел в нескольких футах от ствола. Протянув руку, он ухватился за него и влез на только что созданный обрубок. Освободившись от седла, он стянул вниз веревку, смотал ее кольцами и перебросил через плечо.
— Стронг, я предупреждаю вас в последний раз!
— Идите вы к черту, Райт, — сказал Стронг. — Это мое дерево!
Он полез вверх по шнуру. Во время первых ста футов подъема Райт, не умолкая, осыпал его проклятиями. А когда он уже преодолел более половины пути, тон Райта несколько смягчился. Но Стронг словно бы оглох.
— Ладно уж, Том, — сдался наконец Райт, — раз так, кончайте с деревом сами. Только не вздумайте лезть по шнуру до вершины. Поднимитесь в лифте.
— К дьяволу лифт! — огрызнулся Стронг.
Он сознавал, что поступает неразумно, но ему было наплевать на все. Он хотел добраться до вершины именно так, хотел выжать из себя все силы, хотел истерзать свое тело, испытать боль. Боль пришла, когда до развилки, через которую проходил шнур, оставалось футов двести. Когда он достиг ее, боль уже разгулялась вовсю. Но это была еще не та боль, которой он жаждал, и, не передохнув ни секунды, он сделал на конце веревки петлю, забросил ее на торчавший выше обрубок ветви и полез дальше. Еще три раза забрасывал он веревку, пока не добрался до первой ветви вершины, и, очутившись под сенью листвы, с благодарностью окунулся в живительную прохладу. Боль раздирала его мышцы, легкие жгло огнем, в горле словно спекся ком дорожной грязи.
Немного отдышавшись, он отхлебнул из фляжки и лег в прохладной тени, без мыслей, без чувств, без движения. Откуда-то сквозь туман забытья донесся до него голос Райта:
— Хоть вы и полнейший болван, Стронг, но древоруб вы отличный!
Он был слишком измучен, чтобы ответить.
Постепенно, по капле к нему возвращались силы; он встал на ветви и выкурил сигарету. Закинув голову, он посмотрел вверх, на листву, нашел глазами развилку и перебросил через нее седельную веревку. Взобравшись повыше, он принялся внимательно осматривать ветви. В общем-то он и не ждал, что найдет ее там, но, прежде чем приняться за вершину, он должен был знать, что ее там нет.
Птицы-хохотушки таращили на него свои глаза-полумесяцы. Зеленые беседки были усыпаны цветами. Под слабым ветерком тихо дрожали обрызганные солнцем листья.
Он хотел позвать ее, но не знал ее имени. Если оно вообще у нее было. Странно, что он не догадался спросить, как ее зовут. Он разглядывал причудливые изгибы ветвей, невиданные узоры из листьев. С трудом отвел он взгляд от цветов. Если ее не было здесь, ее Не было нигде…
Разве что этой ночью она покинула дерево и укрылась в одном из опустевших домиков. Но он в это не Верил. Если она не была игрой его воображения, а существовала на самом деле, она никогда не покинула бы свое дерево; а если она только пригрезилась ему, она не могла покинуть его.
Как видно, она не была ни тем, ни другим; верхушка дерева пустовала — нигде не было ее лица, подобного цветку, ее сотканной из листьев туники, ее тонких ног и рук цвета спелой пшеницы, ее золотых, как солнце, волос. Он не мог сказать, что он почувствовал, не найдя ее, — облегчение или разочарование. Он боялся найти ее, — ведь, окажись она на вершине, он не знал бы тогда, что делать. Но теперь он понял, что точно так же боялся ее не найти.
— Что вы там делаете, мистер Стронг? Прощаетесь со своей дриадой?
Вздрогнув, он посмотрел вниз на площадь. Трио — Райт, Сухр и Блюскиз казались отсюда микроскопическими, едва различимыми точками.
— Осматриваю ее, — ответил Стронг. — Я имею в виду вершину. Здесь около девяносто футов: вы справитесь с ней, если я срежу ее целиком?
— Рискнем, мистер Стронг. И еще я хочу, чтобы вы, пока позволит диаметр, разрезали верхнюю часть ствола на бревна длиной в пятьдесят футов каждое.
— Тогда готовьтесь, мистер Райт.
Ему показалось, что, падая, вершина склонилась перед небом в прощальном поклоне. Птицы-хохотушки выпорхнули из листвы и алой искоркой мелькнули к горизонту. Вершина поплыла к земле, точно зеленое облако, и летним ливнем зашумел рассекаемый листьями воздух.
Дерево затряслось, как плечи рыдающей женщины.
— Блестящая работа, мистер Стронг, — услышал он немного погодя голос Райта — По моему приблизительному подсчету, вы сможете теперь нарезать одиннадцать пятидесятифутовиков — больше не получится из-за возрастающего диаметра ствола. Потом вы должны будете отрезать два бревна по сто футов. Если вы сделаете это как следует, они не доставят нам никаких хлопот. А потом вам останется только свалить последние двести футов основания, но так, чтобы его верхняя часть легла на одну из улиц деревни; когда вы спуститесь, мы обмозгуем, как это сделать получше. Таким образом, вам предстоит поработать резаком еще четырнадцать раз. Как, по-вашему, вы успеете завершить эту работу сегодня?
Стронг взглянул на часы.
— Сомневаюсь, мистер Райт.
— Если успеете — прекрасно. Если нет — в вашем распоряжении еще целый завтрашний день Пожалуй, не стоит испытывать судьбу, мистер Стронг.
Первое пятидесятифутовое “бревно”, спикировав, ударилось о черную землю площади и, секунду постояв вертикально, завалилось набок. За ним последовало второе…
Потом третье, четвертое…
“Ну не забавно ли, — подумал Стронг, — насколько физический труд ставит все на свои места и излечивает рассудок”. Сейчас ему трудно было поверить, что каких-нибудь полчаса назад он искал дриаду. Что не прошло и суток с того времени, когда он с ней разговаривал…
Пятое, шестое…
После седьмого работа пошла медленнее. Стронг приближался к отметке, сделанной им раньше на середине ствола, и диаметр его уже достиг почти тридцати футов. Ему теперь приходилось вбивать в ствол древоколья и протягивать через отверстия на их концах импровизированные спасательные пояса. Но зато благодаря замедлившемуся темпу работы Сухр и Блюскиз успевали теперь резать “бревна” на части, подходящие по размеру для погрузки на транспортировщики. Вначале они отставали, а сейчас начали его догонять. Как сообщил Райт, колонисты окончательно распростились с надеждой спасти древесину и складывали ее штабелями на открытой местности, подальше от деревни и лесопилки, чтобы потом сжечь всю сразу.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
