Я наотмашь ударил, будто дал револьверу оплеуху. Вампирша содрогнулась, словно это она получила пощечину. Со звонким стуком оружие приземлилось на асфальт в десяти ярдах от нас. Рейчел отступила, слегка пригнулась, нахмурилась и сердито зашипела. В свете фонаря можно было разглядеть ее оскал. Боевая готовность вампирши вызвала у меня лишь насмешливую улыбку, и я шагнул вперед. Очевидно, капитуляция не входила в планы Рейчел, которая на сей раз не подала вида, что ей страшно.
-Ты не посмеешь убить меня, - совсем по-змеиному просопела Рейчел, сверкая красным взглядом.
"Интересно, почему не отважусь?" - задался я вопросом.
Она решила, что граф Содзмен не поднимет руку на женщину? Признаться, до недавнего времени подобная жестокость вызывала содрогание в сердце, особенно когда я слышал ту ненависть, с которой о вампирше говорил Волхв. Но внезапно мои несовременные взгляды изменились. Рейчел представляла собой большую опасность, нежели Белла, и, быть может, не уступала в силе моей матери. Она развязала страшную войну в Нью-Йорке, а теперь принялась за Чикаго. Разве убийство этой женщины не означает спасение для всех оборотней Иллинойса? Разве этот монстр заслуживает жизни?
Я мечтал перевоплотиться, чтобы перегрызть глотку той, которая являет собой главную угрозу свободе людей и ликанов. Я сжал кулаки, напрягая мышцы рук. Может, хоть когти появятся? Увы, надеждам моим не суждено было исполниться. Похоже, сердце начало стучать еще медленнее. Либо я превращаюсь в вампира, либо умираю. Впрочем, на мой взгляд, это одно и то же.
Вероятно, Рейчел угадала мои намерения, но, разумеется, не предвидела неудачи. Она не могла не бояться оборотня. Ликан был для кровопийцы кошмаром, воплотившимся в реальности. Вампирша не без основания полагала, что ей не выстоять в смертельной схватке с Вервольфом. Единственное, что могло спасти Рейчел, это атака. Она должна была напасть первой, пока оборотень не завершил трансфигурацию и не стал волком. И вампирша пошла на этот смелый и решительный шаг.
Она бросилась на меня, прыгнув, как поступает любой хищник. Вампирша действительно была жаждущим крови зверем, но ведь я являлся отнюдь не выслеженной добычей. Я с трудом отождествлял себя с несчастной жертвой. Напротив, я намеревался сражаться с кровопийцей и даже более того - хотел ее убить. Во мне пробудился жестокий охотничий инстинкт, а кому он принадлежит, я отныне не осознавал. Стал чем-то средним между вампиром и оборотнем.
Итак, она скакнула, как озлобленная голодная кошка, но я не позволил ей вонзить ни когти, ни клыки. Она собиралась навалиться всей тяжестью тела на противника, и, по счастью, мне удалось удержать ее за плечи, буквально поймав в воздухе. В следующий момент я отбросил вампиршу в сторону так, словно та была не живой женщиной, а легкой тряпичной куклой. Но своим падением Рейчел доказала, что является настоящей, а не игрушечной. Налетев на фонарный столб, она врезалась в него так, что тот переломился пополам. Раздался оглушительный грохот, и в округе сразу стало вдвое темнее. Остались светить только те фонари, которые не были связаны с поваленным. Я подумал, что мы разбудили весь район, но вопреки ожиданиям, на улицу никто не выскочил. Странно. Я бы, например, обязательно вышел посмотреть на аварию. Может, чикагцы вообще не придают значения ночному грохоту, даже если тот влечет за собой отключение уличного освещения. Привычка дикого криминального мегаполиса.
Рейчел поднялась, как ни в чем не бывало. Разумеется, удар не нанес ей урона. Вот если бы она угодила на прутья железной арматуры... Об этом нечего было и мечтать.
Я направился к ней. Следует прикончить кровопийцу. Необходимо действовать, пока у меня еще сохранилась чуточка сил. Левая рука по-прежнему ныла и, кажется, начала неметь. Раствор прустита уничтожает не только ликантропию, но и вирус вампиризма. Когда "лекарство" завершит работу, я умру. Однако если не скончаюсь в один миг, то снова превращусь в человека. Мне эти бесконечные трансформации порядком надоели. Стану обратно нормальным человеком - и тогда, почуяв это, Рейчел сможет утолить кровожадность и разорвать меня на части. Спасти меня способна новая порция яда, то бишь укус, - это в теории, конечно же. Только кто будет кусать - не понятно. Вампирша точно не соберется этого делать.
-Ты не рискнешь моей жизнью. - Рейчел завела старую песенку. Ее глаза всё еще краснели в полумраке. Она твердила, что я не трону ее, в то время как сама явно не намеревалась отказываться от планов по уничтожению врага.
-Почему ты так решила? - Я не мог не поинтересоваться. Вампирша ехидно усмехнулась моему любопытству.
-Я неприкосновенна для тебя, - самоуверенно изрекла Рейчел. Кажется, я понял причину ее спокойствия, но всё равно спросил:
-Неприкосновенна? Отчего же?
Вампирша сама подалась мне навстречу. Она вновь зашипела, обнажив длинные острые клыки. Хотела запугать меня? Она, не сомневаясь, заявляла о своей неприкосновенности. Я с той же уверенностью мог утверждать, что Рейчел не укусит меня. Ей остается рассчитывать исключительно на чудесное действие прустита. Она не способна так скоро перебороть отвращение. Белле потребовалось полгода, чтобы привыкнуть к специфическому запаху Вервольфа.
Рейчел хищно улыбнулась, предвкушая победу.
-Убьешь меня, - пробормотала она, - погубишь свою надежду на счастье. Ведь Сэм никогда не простит убийцу своей сестры. Да. - Она вдруг открыто рассмеялась. - Мне ведомо о единственной, истинной паре оборотня. Я, Рейчел Дойл, родная сестра твоей любимой суженой. Можешь себе представить, что случится, когда Сэм узнает, что ты отважился на убийство!
Я невольно застыл на месте. Конечно, я подозревал об их кровном родстве, но услышать правду из уст вампирши оказалось больнее, чем ожидал. Страшная новость подкосила меня, лишила боевого духа и смелой решимости. Безвольно опустив руки, я стоял как вкопанный. Вампирша торжествующе ухмылялась: похоже, она всё-таки победила.
Рейчел оказалась права. Нельзя причинять вред тому, кто становится едва ли не членом твоей семьи. По крайней мере, Вервольф не может так поступить. А за вампиров я бы не поручился. Кто знает, что у них за принципы! Если законы пиявок аналогичны нашим, то Рейчел должна тотчас же уйти. Сегодня понятию о чести кровопийц предстояло раскрыться.
Итак, я ждал ее действий. Хотя нельзя сказать, что ждал. Я просто не мог ничего предпринять, потому не двигался. Мало-помалу прустит убивал клетки ликантропии, но я всё еще мог побиться за жизнь. Я буду бороться... Но не с сестрой моей единственной настоящей любви. Сэм не простит убийства этой конкретной пиявки, а я не смогу жить с тяжкой виной. Лучше смерть!
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
