– Пещера, – продолжил старейшина. – Рядом. Там Медведь. И его жена.
– Медведь? – с интересом спросил лидер. Он сомневался, что старик имел в виду настоящего медведя.
В крови забурлили азарт и предвкушение чего-то интересного. Он буквально ощущал предстоящее веселье.
Не терпелось узнать подробности.
Старик, напуганный бешеным взглядом, торопливо заговорил. Он описывал все, что знал, стараясь дать по возможности больше подробностей.
Лидер не был полностью удовлетворен. Он принялся допытывать остальных. Сначала его волновал так называемый Медведь (оказалось, это имя), но после его очень заинтересовала необычная жена будущего покойника.
Буба, потирающая ушибленный бок и глаз, слушала в стороне. Поначалу она не обратила внимания на разговоры остальных, но вскоре кое-что привлекло ее внимание.
– А! – закричала она, подскакивая на месте.
Лидер замолчал, услышав этот возглас. Повернувшись к Бубе, главарь нахмурился, намекая, что она получит еще и от него, если причина крика не будет весомой.
Буба занервничала под этим взглядом. Хотя, стоит признаться, кроме нервозности, она ощущала еще и возбуждение. Все-таки лидер был самым сильным из всей группы. Даже Зохар ему проиграл.
– Белые волосы? – спросила она, выпрямляясь.
В этот момент Буба проклинала Зохара, который поставил ей синяк на половину лица. Без него она была куда красивее.
Старик кивнул.
– Да. Белые волосы, – произнес он, облегченно выдыхая, ведь внимание страшного человека больше не было направлено на него. – Глаза другие. Высокая и тонкая.
– И страшная, – закончила Буба с ненавистью.
Она едва сдерживала себя. Впрочем…
Оглядевшись по сторонам, Буба с ликованием заметила неподалеку одну из сопровождающих группу женщин. Не желая сдерживать себя, она кинулась к той и принялась наносить удары. Женщина вскрикнула и рухнула на землю. Буба едва обратила на это внимание, вымещая на постороннем и неповинном человеке свою ненависть и негодование.
Подумать только, а ведь она совсем недавно думала, что проклятая Даха давно уже где-нибудь умерла. А та не просто жива, но еще и замужем за мужчиной, которого так хотела себе Буба!
В этот момент она ненавидела Даху сильнее, чем когда-либо. Ну почему, почему она не убила ее тогда камнем? Надо было вести себя более осторожно и тихо. Или потом попытаться еще. Даха не могла не спать все ночи напролет. Ощутив рывок, Буба закричала, оцарапала и укусила руку, удерживающую ее. В следующий миг она почувствовала удар. Голова закружилась. В висках загудело. Тому, кого она так неосторожно укусила, явно не понравилось подобное обращение.
– Убью, – пообещал лидер, хмуро глядя на отпечаток чужих зубов на своей руке.
Буба, осознав, кого только что укусила, свернулась калачиком около его ног и заскулила, стараясь выглядеть маленькой и жалкой. Мужчина пихнул ее ногой, а потом велел встать и немедленно рассказать, что она знает и почему взбесилась.
Никто в этот момент даже не подумал, спросить у женщины, которой досталось от Бубы, как она себя чувствует. Несчастная в какой-то мере была даже рада отсутствию внимания. Кто знает, как отреагируют эти звери, увидев ее увечья. Тихо всхлипывая, она отползла от всей группы подальше, намереваясь оставаться настолько незаметной, насколько возможно.
– Даха, – прорычала Буба, когда поняла, что снова бить ее никто пока не собирается. Едва сдерживая гнев, она подробно рассказала все, что знала о ненавистной женщине.
Когда глаза лидера вспыхнули желанием, Буба не знала, как реагировать. С одной стороны, она понимала, что внимание этого мужчины – очень опасная вещь. Это значило, что жить Дахе осталось очень мало. С другой стороны, Буба буквально ненавидела, что Даха одним своим существованием заставляет такого сильного мужчину желать ее. А ведь он ту даже не видел еще! Непростительно!
***
Лене было интересно, как поведут себя пришедшие к ним люди. Она решила понаблюдать.
Ничего необычного не произошло. Люди позавтракали, старательно пытаясь удержать в руках неудобные для них ложки, а потом собрались вокруг костра.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
Мужчины занялись оружием, а женщины достали куски шкур и местные иглы, явно желая пополнить запасы одежды.
Дети помладше собрались в стороне, играя камешками, а старшие усердно помогали родителям, получая от тех либо похвалы, либо советы, если что-то не получалось.
Идиллия прямо.
Если не думать о том, что за два раза эта толпа съела столько, сколько им с Мишей и шаманом хватило бы на пару недель!
Они ведь не думают, что запасы здесь бесконечны?!
Рассерженно выдохнув, Лена потерла лоб.
А что она хотела? Местные люди привыкли идти на охоту, только когда запасы мяса начинают заканчиваться. Они не придумали никакого способа длительного хранения, поэтому не видели смысла искать новое, пока не подъедено старое.
Отложив крапиву, из которой собиралась сделать себе легкую тунику, Лена задумалась, как еще сохранить мясо.
Копчение они использовали. Также можно засолить. Ей никогда прежде не приходилось заниматься солением мяса, но она примерно представляла, как это делается.
Слишком соленое мясо потом можно вымочить в воде, это смягчит вкус.
Есть еще один способ хранения – тушение. Большой котелок уже есть. Нужны только «банки». Вместо них можно наделать множество кувшинов с крышками. Потом их тщательно прокипятить и «закрутить» с помощью смолы.
Загоревшись идеей, Елена Николаевна принялась за лепку. Глина имелась, так что дело оставалось за малым.
Ее действия привлекли внимание детей. Тем явно было скучно, поэтому им стало интересно занятие беловолосой незнакомки.
Лена не стала скрываться или прогонять детвору. Она выдала каждому по куску глины и показала, что с ней можно сделать.
Новая игра увлекла малышей. Заканчивая очередной кувшин для хранения будущей тушенки, Лена благосклонно посматривала на возящихся в глине детей.
Она думала, что те будут лепить белочек или зайчиков (как делала сама Лена в далеком детстве), но детвора удивила. Никаких животных. Они просто повторяли за ней.
В принципе, это даже логично.
Расчетливо улыбнувшись, она принялась поправлять тех, у кого получалось не очень хорошо. Попутно объясняла, что сделано не так.
Несколько раз Елена ловила на себе снисходительные взгляды других людей. Насколько она поняла, новым поселенцам возня с глиной казалась простой забавой, недостойной внимания взрослых.
Мол, серьезные женщины должны только шить и готовить еду, а мужчины – обязательно улучшать свое оружие. Все остальные дела приравнивались к бессмысленной игре.
К вечеру у Лены на руках было около пятнадцати небольших кувшинов, больше похожих на пузатые банки.
Она оставила их в тени – высыхать. После того как сушка подойдет к концу, она обожжет их с помощью своей магии и заполнит тушенкой.
Медведь хотел сходить на охоту, но в последний момент решил, что запаса достаточно, чтобы несколько дней не думать о еде. Он тревожился отходить от дома далеко.
Кто знает, к чему пришли новые соседи.
Вместо этого Медведь направился к шаману.
Старик, как обычно в последнее время, находился в своем шалаше. В пещере было холодно, зато внутри дома ничто не говорило о том, что на дворе давно уже зима.
Шаман лежал неподалеку от костра на свернутой в несколько раз толстой шкуре. Подложив руку под голову, он задумчиво смотрел на огонь, который никогда не гас.
– Придут, – произнес старик, когда Медведь вошел в шалаш и, тщательно прикрыв за собой вход, сел напротив.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
– Зачем? – хмуро спросил Медведь, сердито сжимая кулаки. Ему очень не нравилось, когда его семье что-то угрожает.
– Люди-звери, – шаман фыркнул. – Любят кровь. Страх. Смерть.
С каждым новым словом сердце Медведя становилось все холоднее.
– Когда? – задал он следующий вопрос, подумав, что удавит всех, кто придет к его дому с намерением убивать.
