А потом замелькала местность без всяких врагов. Тильх был рядом, и успел объяснить, что, сбиваясь на прямой тропе, сутулые никого не остановят, наоборот — через препятствия колдовство переносит быстрее. Если бы враги впритык друг к другу выстроились, конники проходили бы их войско с одного шага.
Сойти с тропы оказалось легко — просто свернуть. И Тильх точно знал, где — возле самого перехода в родной мир.
Остальных людей там не увидели, но колдун успокоил, что они наверняка промахнулись, потому что не могут чувствовать, где переход. Их командиры должны были отсчитывать шаги лошади, по девятьсот, но, даже если считали правильно, все равно разметало бы разные отряды далеко друг от друга.
С первыми двумя потерявшимися отрядами связались сразу — через переговорные печати. А они, как оказалось, уже успели с третьим связаться, тоже на севере был, и еще раньше связался с четвертым, которые еще дальше по тропе ушел. В общем, отряд Тарджи, получается, южнее всех сошел с тропы, остальные проскочили. Так боялись остановиться раньше времени, что сошли позже. Больше всех — аж три отряда — скопились в том месте, где подземная река выходила на поверхность. Как воду под копытами коней увидели, так и поняли, что пора останавливаться. А полторы сотни вольников — те, которые первыми по тропе уходили, — и дальше на север забрались.
Тарджи переговаривался через печать, а смотрел на Тильха, как тот бормочет заклинания, перебирает обереги, вышагивает, будто отмеряя что-то. Усталым выглядел — еще бы, целое войско провести колдовством на невесть, сколько переходов.
Остальные тоже смотрели на колдуна, и Тарджи подумывал разослать их в дозоры и патрули. Все домой хотели, надеялись прямо сейчас. И до чего же сильно было разочарование, когда Тильх объявил:
— Не открывается. Вероятно, закрыт. Необычным способом, как будто этот ход сделали условным.
— Что это значит? — потребовал объяснить Тарджи.
— Это когда все условия, чтобы появился переход, есть, но ему некуда вести.
Многие явственно перепугались: как это, некуда? Что случилось с родным миром?! Тильх успокоил, что ничего целому миру не сделается. Очень уверенно говорил, твердо. Как будто и себя самого тоже убеждал.
— Может, ты просто устал? — не хотел сдаваться Тарджи. — Отдохнешь немного, и ход откроется.
Тильх невесело усмехнулся и показал оберег в виде хрустальной капли — возле переходов он должен менять цвет с белого на желтый, мутнеть, мерцать по особому. Не показывал оберег перехода, во всяком случае — неуверенно себя вел. Пожелтел едва заметно, мерцал слабо и неритмично, а прозрачность как будто даже сильнее стала.
— Я думаю, кто-то закрыл переход, — вздохнул Тильх. — Способом, которого я не знаю.
Тарджи, видя настроение бойцов, сказал, что отчаиваться рано — не единственный на весь этот мир переход, даже тропа не единственная. Сперва надо все проверить, если везде не повезет, то и тогда — хотя есть основания отчаиваться, но есть и основания надеяться.
Выспались, подкрепились, накормили коней цветами. И двинулись к другому переходу в родной мир, что на этой подземной реке. Прямой тропой за полдня добрались, а по пути три раза видели других конников — тех, кто вчера слишком поздно сошел с тропы. Выходит, не слишком поздно на самом деле, а наоборот, рано.
Как прибыли, Тильх тут же выхватил свою хрустальную каплю, зашептал заклинания. И нахмурился: оберег явственно пожелтел, замерцал, но совсем не помутнел. Тарджи едва дождался, пока колдун объяснил:
— Этот переход закрыт, но не так, как тот. С той стороны, из нашего мира, особым заклинанием.
— И что, открыть никак?! — не выдержал Тарджи.
— Если бы отсюда, я бы открыл легко, а оттуда… это как засов на двери — кто закрылся, тот только и может открыть. Вернее — ему легче открыть…
— Так и отсюда можно?! Вроде как ножом поддеть засов через щель, так?
— Вроде как… Если только с той стороны никто не следит. Но это можно проверить, если он колдун… хотя и он меня учует. Мне надо отдохнуть.
Тильх улегся на траве, хмурился, бормотал что-то. Бойцы смотрели на него с надеждой. И с недовольством — вот ведь неблагодарные, как будто не этот колдун вчера их всех увел от врагов.
Тарджи принялся распоряжаться — обустраивал лагерь, выставлял дозоры, рассылал патрули. Все время раздумывал, что дальше делать, если с этим переходом тоже не выйдет, и со следующим. Понятно, что еще переходы проверять, но как устроить все — вместе с войском от одного к другому двигаться, или небольшие отряды посылать для проверок? Колдун всего один, но ведь можно обереги приспособить.
За мыслями и заботами Тарджи отошел далековато. И не видел, как явились и почти сразу исчезли с хлопком гости из родного мира. С чужих слов узнал: вдруг возникли на пустом месте не то десять, не то двадцать человек в латных доспехах. Стояли кружком, пригнувшись, в руках держали самые, что ни есть, шумные самострелы. Не такие, как у горных лучников — не с одной трубкой каждый, а с двумя друг под другом. Как бы два самострела у каждого бойца. Кроме того, трубки были толстые и короткие, имперские дворяне узнали оружие — оно стреляет множеством снарядиков за один выстрел. Дальнобойность невелика, но в ближнем бою очень опасно.
А главное, что заметили многие у всех гостей — светлые глаза и черные волосы.
Потом, как исчезли гости, суета поднялась, возгласы. Тильх возился с оберегами и заклинаниями, к нему подступил десятник вольников Квир Шатун:
— Ты говорил, что этот переход выводит на восток страны Десяти племен, так?
— Верно. Выводит.
— А переходы — по прямым тропам расположены? А тропы по большим рекам?
— В основном.
— А какая самая большая река на востоке страны Десяти племен, не знаешь? Горькая там! Земля побережников.
— А следующий переход? — быстро спросил Шанай. — Если этот в среднем течении Горькой, то следующий — в верховьях?
— Точно! — обрадовался Квир. — К нам прямо!
— Нет, — угрюмо разочаровал Тильх. — Для переходов важно не где север и юг, а куда течет река, из верховьев ведут в верховья. К вам вел прошлый переход, который я не смог открыть. А следующий… Он ведет в море. Только к побережникам можно… Думаешь… они нас… не пустят?
Квир усмехнулся, покачал головой:
— Может и пустят. Раз в тебя напоследок не стреляли, тогда есть надежда.
— Ты считаешь, они вернутся? — изо всех сил стараясь не выдавать беспокойства, спросил Тарджи.
— Конечно! Один раз сунулись, значит — еще сунутся.
— Да, — задумчиво кивнул Тильх. — Они торгаши, и не откажутся от возможной выгоды.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
