— Почему вы нам помогаете?
Они, все трое, поморщились. Шела пожала плечами:
— Зря.
Нунг усмехнулся. А Шанай почему-то возмутился:
— Зря?!
— Вы задаете очень странный вопрос, — спокойно заговорил Лэд. — Почему мы спасаем от смерти несколько десятков тысяч людей? А также немало жителей этого мира, которые погибнут в противостоянии с людьми? Ответ прост. Потому что можем.
— Но ваш народ — враги Императора, — глядя в глаза Лэду, заявил Шанай.
Лэд досадливо крякнул:
— Целый народ врагов, это многовато даже для империи. Императорские советники уже ведут переговоры с кругами наемников, огородников и мореходов. Императору нужны бойцы, чтобы воевать в других мирах.
— Но вы не соглашаетесь? — с нажимом спросил Шанай.
— Нет, разумеется. Условия предлагают неплохие, однако мы не доверяем империи. И не считаем правильным нападать первыми на жителей других миров, которые ничего плохого нам не сделали.
— А мы считаем правильным делать то, что приказал Император. И все же вы нас спасаете.
— Правильно вы поступаете, или нет, следует спрашивать в храме неба, — мягко вставил служитель.
Побережники согласно кивнули, Жас добавил:
— Вы пришли с оружием в чужой мир. Но звездовики и горбачи не проявили должного гостеприимства и даже не попытались договориться. Вы пришли с оружием, но первыми напали они. В этой войне все неправы.
Потом они вежливо попрощались и сказали, что вернутся через день — узнать, что же решило застрявшее в мире огненных цветов войско. Короба и бутыли не взяли, а ведь там еще оставалось немало.
Тарджи с советниками полюбовался, как побережники и служитель всех богов, оглянувшись напоследок, исчезли с хлопком. Нунг кивнул на бутыли и короба:
— Надо бы бойцам раздать… на всех не хватит, может состязания какие устроить? К примеру, кто дальше плюнет?
Гралей ушел к своим алмазникам, Тарджи посоветовал ему вслед пока что не слишком о переговорах рассказывать, зря не будоражить.
А Орас пристально, как только степняки умеют, посмотрел на Шаная:
— Вы не хотите вернуться домой?
— Я всего лишь не доверяю людям побережья.
— Почему? — спросил Тарджи, изобразив легкое удивление.
— Неужели вы не понимаете? Неужели не знаете, насколько коварен этот народ?
— Кое-что знаю, видел их в поединках. Но они предлагают договориться. Сторговаться, а в торговле побережники обычно честны. Какой-нибудь мелкий торговец может обмануть, однако не их вожаки, иначе потеряют доверие самих же побережников. Здесь были старейшина, клинный, первый мастер. И служитель всех богов свидетелем.
— Вы, все же, недооцениваете их коварства, — угрюмо усмехнулся Шанай. — Я не уверен, что служитель был настоящим. Не говоря уже, что любой старик-побережник мог притвориться старейшиной.
— Лэд, вроде, настоящий, видел его как-то на большой ярмарке, — заметил Нунг. — А за остальных не знаю. Может, служитель и вправду ненастоящий, может он и не горец, а тоже побережник, только глаза перекрасил и лицо раздул, чтобы мы не догадались. Нет во всем этом смысла. Да одного Лэда хватит, чтобы поверить в договор.
— Наоборот, не хватит и тысячи Лэдов.
— Почему? — устало вздохнул Тарджи — не понимал он, что случилось с дворянином. — Если бы побережники каждый день нарушали соглашения, однако все наоборот…
— Да? А как насчет их недавнего бегства из империи?
— И какой же договор они нарушили?
— Вот-вот, о чем это они с кем по рукам ударить успели всем народом? — поддакнул Нунг.
— Они не подчинились воле Императора. Тем самым нарушили главный имперский закон.
— Но по рукам-то не били, — едко и чуть растерянно заметил Нунг.
— Ступая на землю империи, тем самым признаешь ее законы!
Нунг криво ухмыльнулся и заговорил медленно:
— А я скажу так: несправедливый закон и признавать не стоит. Если бы рабы Десяти Племен в свое время не нарушали закон и оставались в рабстве, вместо того, чтобы бежать, не было бы ни меня, ни других вольников. Куда вы там побережников выселяли, в пустыню или в болота? Прямо как народ воды когда-то в Светлом княжестве — их тоже поначалу только переселяли. Или как поклонников Трех Богов — а ведь это уже при вашей Равнинной Империи. Не, я так скажу: все, кто согласен подчиняться несправедливым законам, вымрут в конце концов.
По лицу Шаная было видно, что он не согласен. И очень недоволен союзником. Однако не стоило уводить спор в сторону, Орас это понимал:
— Неужели вы не хотите вернуться домой? Я знаю побережников и могу подтвердить, что они честны в торговле. Мы можем попросить их, чтобы про наше войско сообщили в империю, сейчас это можно сделать очень быстро с помощью колдовства. Если они согласятся, значит честны.
— Нет, вы не понимаете, — угрюмо качал головой Шанай. — Ну что им помешает соврать, что связались? Как мы проверим, что они передали нам настоящее сообщение? У них всегда заготовлено коварство, и не одно. А договоры соблюдают потому, что умеют торговаться, и всегда добиваются выгодных для себя условий. Единственный способ этого избежать — не торговаться. Отвергать все их предложения и настаивать на собственных начальных условиях.
— А-а-а, — понимающе протянул Нунг. — Чужая выгода покоя не дает. А мне, так все равно, что договор, кроме меня, еще кому-то выгоден.
— Дело не в выгоде, — качал головой Шанай. — Дело в доверии. Вас не пугает сама возможность оказаться на Горькой с маленьким, плохо вооруженным отрядом?
Видя, что Нунг собирается сказать что-то особенно оскорбительное, Тарджи заговорил первым:
— Побережников тоже можно понять. Представьте себе, что возле имперской столицы вдруг объявится войско… ну, скажем, вольников. Разве им не предложат разоружиться?
— Думаю, их уничтожат, — попытался купить честностью Шанай.
— И еще других подлым народом называют! — возмутился Нунг. — Небось, сам подлость задумал какую! Отомстить решил побережникам, что обдурили вас и из империи удрали, вместо, чтобы дать себя поубивать! И ведь не тем, кто сбежал, родичам их дальним мстить будешь!
— Я ничего не задумал.
— Да?! А вот спрошу завтра при них, они вранье почуют! А отмолчаться попробуешь, тоже все ясно им станет!
— Хватит, — решительно оборвал Тарджи. — Так мы ничего не решим. Думать надо.
Неожиданно заговорил промолчавший всю перебранку Тильх:
— Да, действительно, нужно что-то придумать. Какую-то возможность, безопасную и для нас, и для побережников. Если они не согласятся, то действительно задумали какую-то подлость.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
