— Ничего подобного! На нашем корабле я самый старый из всех мичманов, которые сдали экзамен на чин лейтенанта, и захват фрегата даст мне возможность выдвинуться и получить повышение в чине, если только я останусь жив. Ну а если меня убьют, то оно мне уже не понадобится. У меня столько раз откладывалось повышение в чине, что я даже потерял надежду и не поверю до тех пор, пока приказ не будет в моих руках.
— Ну, хотя бы ради тебя я буду молиться, чтобы корабль был именно тот, который мы ищем, и чтобы нас не убили, и чтобы ты получил повышение!
— Благодарю тебя, Тихоня. Хотелось бы мне быть таким оптимистом, как ты! Но я не смею надеяться.
Бедняга Мартин, уже долгое время разочарования сыпались на него одно за другим, приводя его в отчаяние. Как справедливы слова, что «несбывшиеся упования надрывают сердце», а надежды его юношеских дней и смелые мечты его молодости рушились одна за другой. И сейчас, прослужив уже три обычных мичманских срока, он болезненно переживал каждую неудачу и, как он сам выразился, не смел надеяться на лучшее. Тем не менее его характер не ожесточился от неудач, а только закалился.
— Фрегат пошёл в крутой бейдевинд! — закричал второй лейтенант с салинга топ-мачты.
— Что ты на это скажешь, Мартин? — заметил Джек.
— Одно из двух: либо это английский фрегат, которому незачем нас бояться, либо этим судном командует очень храбрый капитан и на нём отличная команда.
Солнце уже садилось, когда «Аврора» приблизилась к преследуемому судну на расстояние двух миль. На мачту «Авроры» подняли опознавательный сигнал, но он остался без ответа — то ли потому, что в сумерках было трудно различить цвета флага, а может быть, потому, что сигнал был неизвестен врагу. Чужой корабль тоже выкинул английский флаг, но это ещё не служило убедительным доказательством его принадлежности к английскому флоту, а могло быть простой уловкой врага. Когда стало темнеть, он развернулся носом в сторону «Авроры», которая приближалась к нему встречным курсом. Весь экипаж «Авроры» стоял по местам, так как каждую минуту мог решиться вопрос, с кем они имеют дело — с врагом или другом.
Случайная встреча с судном, национальная принадлежность которого неизвестна, требует от капитана больше осторожности и осмотрительности, чем в любой другой ситуации. С одной стороны, нужно быть готовым к любым неожиданностям и не дать неприятелю преимущества внезапного нападения, а с другой — следует соблюдать крайнюю осторожность, чтобы не напасть на своих. Капитан Вилсон приказал поднять сигнальные огни, однако на чужом судне, по всей вероятности, не смогли чётко различить их, так как паруса заслоняли их от фрегата. Когда оба судна сблизились на расстояние нескольких кабельтовых, капитан Вилсон, боясь совершить ошибку по недостатку осторожности, велел убрать часть нижних парусов и взять на гитовы контр-бизань, чтобы сигнальные огни стали заметны с другого судна.
На шканцах чужого фрегата показались огни, словно там хотели дать сигнал для опознания судна. Тем не менее фрегат продолжал осторожно держаться с наветренной стороны «Авроры» в полукабельтове от неё. Когда носовые орудия обоих кораблей оказались друг против друга, с фрегата раздался оклик по-английски:
— Эй, на судне, кто вы?
— Фрегат его величества «Аврора»! — ответил капитан, стоя на подвесных койках у борта. — А вы кто?
К этому времени фрегат миновал «Аврору» на полкорпуса, и в тот момент, когда с него послышался ответ: «Корабль его величества…» — раздался залп орудий, нацеленных в корму «Авроры», который нанёс ей значительный урон, так как был произведён с близкого расстояния. Экипаж «Авроры», слыша оклик с фрегата по-английски и видя, что он проходит мимо без выстрела, решил, что имеет дело с одним из английских крейсеров. Орудийные старшины в разочаровании опустили запалы, и насторожённая тишина сменилась проклятьями на своё невезение, как вдруг грохот канонады оглушил их, а вокруг стали рушиться балки, реи, борта и планширы. Многие канониры попадали на палубу и были унесены вниз, и всё-таки трудно было сказать, что преобладало в чувствах матросов — ярость ли от хитрости врага или удовлетворение от того, что их приготовления не были напрасны. Во всяком случае, вражеский залп был встречен троекратным криком «ура!», который покрыл стоны и ругань раненых, уносимых с палубы в кубрик.
— Стоять у пушек левого борта, готовьсь к повороту через фордевинд! — прокричал капитан, соскакивая с гамаков. — Не дрейфь, ребята, целься в штаги! Мы ещё рассчитаемся с ними за их хитрость, прежде чем закончится сражение. Смелее, молодцы, целься поточнее, как только повернём левым бортом!
«Аврора» развернулась, и залп бортовых орудий ударил в корму русского фрегата. Почти стемнело, но враг, стремившийся к схватке не меньше, чем матросы на «Авроре», замедлил свой ход, убрав нижние паруса в ожидании подхода «Авроры». Через пять минут, обменявшись разрушительными залпами, оба корабля стали борт о борт на расстоянии пистолетного выстрела. Ветер потихоньку относил их к берегу, находившемуся не далее пяти миль от них. И корсиканские горцы, одетые в шкуры, были разбужены яростной пальбой. Они собрались на прибрежных скалах и наблюдали за беспрестанными вспышками орудийных выстрелов, прислушиваясь к грохоту канонады, сотрясавшей воздух.
Жестокий бой уже длился не менее получаса, огонь вёлся с обеих сторон с неослабевающей яростью, неся смерть и разрушение обоим фрегатам, когда капитан Вилсон спустился на орудийную палубу и стал лично наводить каждое орудие, как только его заряжали. Шканцевые орудия были нацелены на грот-руслени вражеского судна, тогда как баковые пушки сместили линию прицела немного вперёд, чтобы свести прицел почти в одну точку. Капитан дал приказ всем орудиям стрелять одновременно по его команде. Враг, не понимая причины задержки со стрельбой на «Авроре», посчитал, что огонь её пушек подавлен, и там послышались торжествующие крики. Наконец капитан дал команду — залп нацеленных в одну точку орудий обрушился на вражеский фрегат. Даже в темноте было заметно, что его последствия были ужасны. Борт между двумя амбразурами был проломлен, грот-мачта пошатнулась и рухнула за борт. «Аврора» тотчас же поставила грот-парус и, устремившись вперёд, заняла позицию для продольного огня, в то время как русский фрегат, лишённый манёвра, поливал картечью палубу «Авроры», чтобы помешать марсовым управлять парусами. А «Аврора» продолжала вести свой разрушительный огонь из батарей верхней палубы по корпусу вражеского судна.
Луна вскоре вышла из-за гряды облаков, позволяя англичанам завершить свою разрушительную работу с большей точностью. Через четверть часа русский фрегат лишился всех своих мачт. Сохраняя маневренность судна, капитан Вилсон приказал половине команды заняться ремонтом такелажа, пострадавшего от вражеского огня, в то время как матросы левого борта продолжали вести огонь из орудий по вражескому фрегату. Враг вёл ответный огонь из четырёх орудий — по два на каждой палубе, но вскоре и они замолчали, не то покинутые прислугой, не то выведенные из строя. Заметив, что пушки противника перестали стрелять, «Аврора» также прекратила огонь, оба фрегата неподвижно замерли, как утомлённые схваткой бойцы. Не собираются ли русские сдаваться? Чтобы выяснить это, второй лейтенант на случайно уцелевшем ялике отправился к русскому фрегату.
