— Сын мой, сделай всё как надо, — донеслось ему вслед. — Поговорим за ужином.
Эта фраза и тон, которым её произнёс отец, оказались финальным ударом по надеждам Трикселя остаться в Канстеле.
3
Триксель стоял на бушприте «Хвоста Нингишзиды» и мрачно наблюдал за суетой, царившей на корабле и в гавани. Грузчики докатывали последние бочки с провиантом — путь до Элеура должен был занять около трёх недель, если делать остановки в некоторых из портов Лиары и Англерса. Матросы сновали на палубе, приводя в порядок оснастку боевой галеры. Буксиры медленно растаскивали в стороны заполонившие гавань суда, освобождая ему путь.
К Трикселю подошёл капитан, один из тех, кто честно выполнял долг, и, по крайней мере, умел не кривить губы при виде него. Горбуну он нравился.
— Дивайн, оружие, доспехи и провиант уже погружены. Мы готовы отчалить.
— Отчаливайте, капитан. Хочу поскорее отсюда убраться…
Капитан привык не задавать лишних вопросов, однако по его лицу Триксель заметил, что он хочет о чём-то спросить.
— Говорите, капитан, не мнитесь.
— Эта леди, которая прибыла вместе с вами. Это нормально, что она сейчас ходит по всем подпалубным помещениям и осматривает переборки?
— О, Никоро просто озабочена безопасностью на корабле. Не обращайте внимания.
— Я скажу ей, что волноваться нет ни малейшей причины. «Хвост» является одним из лучших кораблей, сошедших с Канстельской верфи.
— Валяйте, капитан.
Моряк кивнул и удалился, зычным голосом сгоняя грузчиков с палубы и приказывая отдать швартовы. Немало народу собралось на пристани, чтобы поглазеть на отплытие флагмана Канстельского флота. Боевая галера Берруна была оснащена шестьюдесятью вёслами и двумя мачтами, а на борт могла принять до четырёхсот человек. Борта были выкрашены в бордовый цвет, под носовым тараном красовалась змеиная пасть с четырьмя клыками, вырезанная из кости горнилодона.
Триксель провожал взглядом сначала пристань, а потом и гавань Канстеля. Что-то подсказывало ему, что эти серые утёсы он увидит отнюдь не скоро, равно как и отца.
Щурясь от сильного ветра, горбун посмотрел на тёмно-сизые тучи, которые плотно сомкнулись над острыми шпилями замка Асага.
«Будь осторожнее, папа».
4
Беррун Нурвин стоял на балконе у самой верхушки башни Асага и, опираясь на резные поручни из серого гранита, смотрел, как «Хвост Нингишзиды» стремительно покидает гавань. Ему показалось, что он видит Трикселя, который стоял на корме и точно также смотрел на маленькую точку, замершую на балконе высокой башни.
— Что в этой согбенной позе, мастер над материей? — донесся глубокий бас из комнаты за его спиной. — Ты горюешь из-за того, что принятое тобой решение может оказаться неправильным?
— Я горюю из-за того, что ради решения, которое может оказаться неправильным, я пожертвовал желанием сына остаться дома. Когда мы разговаривали, я видел его глаза и прочёл в них всё: обиду, разочарование, протест и затем — покорность моей воле. Заслужил ли я его покорность, Рабису?
За спиной раздались тяжёлые неторопливые шаги, и Беррун почувствовал присутствие демона, существа из костей и металла. Рабису стал рядом зловещей трёхметровой башней и упёрся в парапет балкона когтистыми руками, устремив взгляд на гавань, которую стремительно покидал корабль с младшим Нурвином.
— У вас, людей, покорность заслуживается либо страхом, либо любовью. Разум подсказывает мне, мастер над материей, что твой отпрыск привязан к тебе из-за второго.
Беррун удивлённо посмотрел на демона.
— Надо же. Не каждый год приходится слышать от тебя столь… эмоциональную речь. Спасибо.
Рабису посмотрел на него сверху вниз.
— Я счёл эту речь более подходящей для того, чтобы уравновесить тебя. У нас впереди работа.
— И то верно, — бросив последний взгляд на корабль, Беррун вернулся в помещение. Демон двинулся следом, скрежеща по полу длинным костяным хвостом и глухо клацая двумя ногами о трёх пальцах с широким когтем каждый. — Хотя, признаться, манера говорить нарочито бездушно выглядит до жути наигранной, ведь иногда в твоих жестах и звучании горла проявляются гнев или удивление. А порой — и восхищение. Ты становишься человеком, друг мой.
Демон промолчал, а Теург, довольно усмехнувшись, сел в кресло.
— Ты обследовал место крушения?
— Да. Человек не солгал — животное оставили гнить на берегу. Вокруг довольно много людей, в том числе кто-то из местных ренедов.
— Дальше, Рабису, ближе к внутренностям.
— В нём много мяса и естественных жидкостей. Скелет как у обычных рыб. Тело уже начало разлагаться.
— Нашёл что-нибудь, что светилось бы сиреневым?
— Да. Тебе лучше самому взглянуть на это, мастер над материей. Я не знаю, с чем имел дело. Нужно привлечь к работе других утукку, исследовать всё досконально.
— И всё? — Беррун цокнул языком и повёл плечами. — Знаешь, Рабису, порой я жалею, что заключил сделку с твоими собратьями.
На костлявом лице демона нечему было шевелиться, однако человеку представилось, что Рабису иронично поднял брови.
— Если бы эти слова произнёс диастриец, я бы решил, что он жаждет умереть.
— Что же, мне повезло, что я человек, — бодро сказал Беррун, поднимаясь на ноги. — Я отправляюсь немедленно. Ты со мной?
— Всегда и везде, мастер над материей, — пророкотал демон. — Всегда и везде.
Глава 26. Разложение
Инжинарий смеётся — свистулька летит,
Взрывалка рвётся — враг лежит.
Старая солдатская поговорка.1
Форгунд встретил Цеппеуша утренней прохладой и туманом, закравшимся во все уголки портовых строений. Совсем недавно здесь прошёл ливень, настигший путешественников ещё в плавании и омрачивший пребывание на судне. Капитан, торговец вином и пряностями, предложил задержаться здесь на день, чтобы выгрузить часть товара и затем плыть дальше на север, к Элеуру.
Юноша сошёл с трапа и ступил в жидкую грязь. Поведя широкими плечами, он поправил Алый Клык, который висел на поясе и окинул взглядом унылые сооружения портовых складов, сбитых из насквозь пропитанных дождевой влагой досок. Сзади раздался стук шагов — Венбер спускался по трапу, виляя между грузчиками, которые носили ящики с вином и мешки специй.
— Это сердце теургиата? — Цеппеуш посмотрел на дядьку, который с прищуром осматривал многочисленную стражу у портовых ворот. — Если бы я не знал, то решил, что это его задница.
— Форгунд — один из городов-дешёвок, тех, что построили за последние столетия. И он стоит на болоте, Цеппеуш, так что не удивляйся местному аромату и чистоте. Идём, нам нужно ещё потолковать с местным дивайном насчёт личной охраны. Надеюсь, Сенех не откажет в помощи.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
