class="p1">На 1 января 1921 г. Крымская партийная организация насчитывала лишь 535 членов и 472 кандидата в члены РКП(б)[826]. Рост рядов большевиков наблюдался практически за счет местных трудящихся, однако также имел свои ограничения в виде проведенной к концу года чистки. Из 4608 коммунистов к ноябрю были исключены 1533 члена партии (33,3 %)[827].
Безусловно, необходимо отмежеваться от бесплодных попыток по-дилетантски безответственно упражняться (расправляться) с прошлым. Относясь к нему с уважением, несравненно предпочтительнее, конструктивнее использовать методологически безотказную научно-исследовательскую систему координат, которая без труда позволит авторитетно заключить: в 1921 г. руководящие субъекты процесса государственного созидания попытались (и надо сказать, что сделали это в целом и главном – результативно) системно, комплексно применить принцип, который условно можно назвать территориально-историческим. Точнее, он оказался доминирующим и стержневым в сложном паллиативе подходов, с несомненным намерением учесть, объединить, «сплавить», не упустить из расчетов исторического компонента с национальной окраской.
Конечно, к отмеченному присовокуплялся и желательный для советской власти международный пропагандистский эффект, который мог произвести разумно обустраиваемый многонациональный Крым – «ворота на Восток», прежде всего в исламский мир.
Несомненно, в расчет необходимо было принимать то важное обстоятельство, что после окончания войны, перехода к миру для общества, претендующего на воплощение более высокого, нежели было ранее в истории, демократизма, принципиально неприемлемыми являлись практиковавшиеся в экстремальных условиях классового противостояния и борьбы методы и приемы. Необходимо было добиться надежного перелома массовых убеждений в том, что к идущим «снизу» народным желаниям, стремлениям обязательно будет прислушиваться правящий класс, последовательно реализовать его в предлагаемом и осуществляемом курсе.
Забота об упрочении созидаемого строя обусловливала для его политического руководства такую линию поведения, которая бы не входила в противоречие с ориентациями и представлениями о торжестве справедливости во всех сферах жизни – в том числе, в национально-государственном строительстве. Неспешное решение сложнейших вопросов общественного бытия, допускавшее свободный обмен мнений, открытое столкновение взглядов, аргументов, когда в конце концов превалировала, торжествовала логика, позиция большинства, представлялись важнейшими слагаемыми новой политики и одним из определяемых залогов успеха ее реализации.
В свою очередь, это предполагало, насколько было возможно, вовлечение в процесс поиска оптимальных решений широких слоев общества. А реальным проявлением такого подхода, демонстрирующего неограниченный или, по крайней мере, неурезанный демократизм, являлось вынесение искомых проектов решений на публичный суд.
В общем-то, наиболее обсуждаемыми, приковавшими массовое внимание, оказались четыре проекта – территориальная Советская республика, национальная Советская республика, автономная Советская республика и автономная область. Гипотетически два последних варианта предполагали решение вопроса о подчинении образования политическим центрам РСФСР либо УССР.
Надо сразу сказать, что последний аспект отпал практически сразу, хотя в начале 1921 г. и прозвучало несколько робких предложений от партийных работников Крыма (М. Х. Поляков, А. Гринев) о целесообразности подчинения Крыма в хозяйственном отношении УССР, мотивированным, главным образом, географическим расположением полуострова, имеющимися экономическими связями с Украиной, которые в мирное время прогностически обещали упрочиться[828].
Однако уже в январе 1921 г. в Крымский обком РКП(б) поступила телеграмма Центрального Комитета РКП(б) следующего содержания: «Принято решение о выделении Крымского полуострова в Крымскую автономную республику. ЦК предлагает откомандировать представителя в Москву для выработки положения о Крымской автономной республике совместно с Народным комиссариатом по делам национальностей»[829].
Из документа проистекает, что в Москве вопрос о Крымской автономной республике предрешен. Речь не шла о национальном компоненте в определении ее статуса, значит оставался единственный вариант – имелось в виду только территориальное образование.
В то же время в документе не содержалось четкого указания на адресное административное подчинение Крыма, отсутствовало и жесткое определение официального названия, стремление предвосхитить его границы. Вероятно, последние обстоятельства послужили поводом, или достаточным основанием, для местных партийных руководителей включиться в собственные поиски приемлемого варианта (руководствовались намерениями найти как можно лучшее, оптимальное решение). Возможно, еще недостаточно чувствовалось проявление уже функционировавшей вертикали власти, допускавшее демократические проявления лишь до определенного предела. Нельзя исключить и отсутствия необходимой теоретической подготовки, глубокого знания местных условий, опыта участия региональных лидеров в национально-государственном строительстве.
Правда, демократическая форма выработки необходимых документов, их согласования, процедура прохождения решений были соблюдены: осуществлялась обширная переписка, в которой уточнялись, конкретизировались детали, действовали комиссии с широким представительством заинтересованных сторон, проходило публичное обсуждение принимаемых решений.
Можно предположить, что имевший уже достаточно значительный опыт Наркомат национальностей РСФСР, руководимый И. В. Сталиным (последний приобрел к тому времени реноме основного теоретика и руководителя-практика в решении национальных проблем[830]), достаточно тонко и уверенно вел дело к запланированному финалу. Участникам дискуссии предоставлялась возможность выразить деловые соображения, конструктивные предложения, учет которых пойдет на пользу, и, одновременно, «выпустить пар», погасить страсти.
21 января 1921 г. на совместном заседании Крымских обкома РКП(б) и ревкома был рассмотрен вопрос «О политических взаимоотношениях Крыма с РСФСР и УССР» и принята резолюция, гласившая: «Признать наиболее желательным подчинить Крым непосредственно Москве на положении автономной единицы, присвоить ей название «Крымская автономная область»»[831]. Выражались и частные мнения, хотя, как правило, сколько-нибудь серьезной массовой опоры, публичной поддержки они в большинстве не имели, являлись трудновыполнимыми, малореалистичными пожеланиями, иллюзорными проектами.
Довольно быстро были сняты, как бесперспективные, предложения об объявлении Крыма «областью», «автономной областью», «Красной Коммуной», «интернациональной республикой». Свою роль надлежало сыграть созданному еще в марте 1919 г. Крымскому областному татарскому (мусульманскому) бюро при обкоме РКП(б), остававшимся малочисленными татарским секциям при уездных комитетах РКП(б), сотрудникам представительства Наркомата по делам национальностей в Крыму[832]. Были, в частности, блокированы отдельные требования партийных и советских работников татарской и немецкой национальностей провозгласить Крым национальной республикой с предоставлением ей «полной автономии»[833]. Подобные тенденции проявлялись на фоне новых попыток татар создать национальные добровольческие батальоны, конный эскадрон, стремлений добиться создания самостоятельного Крымского комиссариата иностранных дел, в частности, для неподконтрольного решения вопросов о возвращении в Крым эмигрантов, проведения независимой политики относительно Турции и др.[834]
В свою очередь, немецкие колонисты также претендовали на «полную автономию Крыма» уже под своей эгидой, аргументируя целесообразность проекта несравненно более высоким уровнем агротехники и сельскохозяйственных знаний, навыков и культуры хозяйствования, присущих своему этносу[835].
Ситуация даже обострилась и вопросы о государственном строительстве в Крыму неоднократно выносились на заседания пленумов обкома партии, но принимаемые решения не всегда отличались убедительностью, четкостью, категоричностью, часто противоречили прежде одобренным резолюциям.
Счел необходимым еще раз вернуться к крымской проблеме и Центральный Комитет РКП(б). На очередном Пленуме 16 мая 1921 г. он принял решение о создании Крымской Автономной Социалистической Советской Республики по территориальному принципу[836]. Эта директива тут же была доведена секретарем ЦК РКП(б) В. М. Молотовым до сведения Крымского
