она протянула Маре свою руку, жёсткую, как дерево обтянутое кожей. Про Ханну Мара слышала. Она была здесь тем, кем в форте Альмери была Диана – командовала силами самообороны.
– За него не бойся, он крепыш, как и его маманя! – сказала Ханна, указывая на Руфуса.
У неё были грубоватые манеры и привычка говорить отрывисто, но в общем и целом эта женщина, весьма немолодая, но из-за некой особой бодрости, не имеющая возраста, обладала свойством располагать к себе собеседника.
– Я знаю, что он выживет, – ответила Мара, опуская глаза. – Теперь я уверена в этом. И дело даже не в том, что он крепыш. За него заступается тот в кого он верит, и в кого с некоторых пор верю я. Но это из-за меня он пострадал и только я во всём виновата…
Слёзы закапали у неё из глаз так обильно, что моментально промочили и блузку, и передник. Ханна даже поглядела ей под ноги, нет ли на полу лужи. Наверно надо было сказать что-то успокаивающее и даже может быть обнять эту девочку, прижать к себе, погладить по головке, дать платок, чтоб высморкаться, но ничего этого воительница не умела. Поэтому она просто положила руку на плечо Мары и сказала:
– Пойдём-ка со мной!
Девушка удивилась, но возразить этой командирше и даже спросить, куда это она её зовёт, она не решилась. Они отошли совсем не далеко от больницы и оказались на странном прямоугольном пустыре, зачем-то оставленном между домами. Это было пространство шагов сорок – сорок пять в длину и десять – пятнадцать в ширину.
– Здесь я учу юнцов ратному делу, – пояснила Ханна. – Я говорю юнцов, но среди них бывают и девчонки, а среди девчонок случаются очень даже способные.
– А я-то здесь зачем? – удивилась Мара.
– Понимаешь, – Ханна даже немного смутилась, произнося эти слова, – я не хочу, чтобы вы с этим парнем задерживались здесь надолго. Только не пойми меня неправильно – лично я ничего не имею против тебя и этого мальчика, но… Дело в том, что мы с Евстафией… то есть с твоей мамой, давние подруги. Знаешь, она ведь любит тебя, но ничего не может с собой поделать! И тогда не могла. Я ведь тебя наверно раз пять от неё спасала. В последний раз едва успела. Тогда мы с Зигмундом решили отправить тебя к Порфирию, а Евстафию оставить здесь. Не думай, что она не горевала, когда тебя увезли! Ещё как горевала, чуть руки на себя не наложила, еле-еле успокоили. Ну, а потом стали строить эту больницу на месте палаточного госпиталя и маму твою включили в работу. Трудилась она не покладая рук, как одержимая. Так потом при этой больнице и осталась. И знаешь, что? Куча народа жизнью ей обязана. Она уже несколько лет оттуда не выходит, ни выходных у неё нет, ни праздников. Так-то вот! Да я бы ей собственных детей доверила, если б меня, их родить угораздило! Так что, не могу я её всю оставшуюся жизнь за решёткой держать, но и тебя с этим парнем тоже видеть мёртвыми не хочу. Уж не знаю, что с бедной Евстафией такое приключилось, она ведь так мне ничего не рассказала за эти годы, но если её выпустить, то она обязательно до тебя доберётся, а пацанчик твой снова между вами встанет. Так что давай-ка так договоримся – когда он поправится настолько, что сможет вынести дорогу, вы отправитесь домой. Лады?
– Лады, – как эхо отозвалась, совсем приунывшая Мара. – Только зачем было меня сюда вести, чтобы это сказать?
– А вот зачем! – Ханна достала откуда-то небольшой, но очень тугой лук, колчан со стрелами и два деревянных меча. – Хочу посмотреть, что ты умеешь, ведь сыну моей давней подруги требуется защита. Так что вытри сопли и покажи, чему тебя научила Диана!
– А с чего вы решили, что она меня вообще чему-то учила? – спросила Мара, сузив глаза.
– Вот это и это – мозоли лучника, – ответила Ханна, показывая на руки девушки. – Так что не отвертишься. Мне надо знать, что ты уже умеешь, чтобы научить тебя кое-чему новому и полезному.
Мара кивнула. Возможно, именно этого ей не хватало, чтобы сбросить напряжение последних дней.
– Только выполни, пожалуйста две моих просьбы, – после небольшой паузы добавила Ханна.
– Какие?
– Первая – называй меня на "ты".
– А вторая?
– Будь, как можно злее!
Глава 85. Покоя не будет
– Ты с ума сошла! В твоём-то положении!
– Ты-то откуда знаешь о моём положении?
– Забыла? Я как-никак немножечко лекарил в своё время. И теперь бывает, вывихи вправляю, носы разбитые лечу, а уж вашу бабскую натуру знаю вдоль и поперёк, потому как в доме у меня бабское царство! А то, что у тебя ребёночек в пузике, так это мне и на пузико смотреть не надоть, это у тебя на лице написано!
– Всё так, Порфирий, всё так! – Маранта встала из-за стола и принялась нервно ходить по комнате. – Только не могу я дома сидеть, сложа руки, будь у меня там хоть десять детей! Я бы и от поиска Ларни со Стефаном не отказалась, если б была хоть какая-то надежда вернуть их пораньше. Но они могут выбраться только сами, если вообще выберутся…
– Но дитё, Мара! То, которое ещё не рождено. Оно же бережного отношения требует!
– Так ведь рано ещё! Пока до срока дойдёт, я нагоню Руфа с твоей дочкой и притащу домой за уши! Хочешь со мной?
– Нет, Мара, стар я уже, сюда-то еле дошёл!
– Так мы ж не пойдём, а поедем! Вот нагонит святой отец достаточно горючего, и приведу сюда машину, которую на острове оставила.
– Ой, только не эти ваши сундуки на колёсах! У Динки таких штук несколько имеется, как вспомню, так вздрогну! Две минуты езды в этой коробке и желудок начинает так бунтовать, что чуть из горла не выпрыгивает со всем содержимым. А через пять минут меня из этой окаянной повозки лёжа вытаскивать придётся! Я тогда ещё этой пытки вытерпеть не мог, когда Диана с Галлем на первой в форт прикатили, а сейчас и подавно. Да и какой тебе от меня толк? Обузой только буду.
– Ну, как знаешь. Только мне в дороге пригодился бы твой совет. Я ведь в Торговом городе не была.
– Я там тоже бывал давненько и мало чего помню. Если кто и знает, как вести себя в этом муравейнике, так это ваш, хе-хе, священник!
– Так может мне его с собой взять? Ты вроде говорил, что он там был человеком не последним?
– Что ты, что ты! То есть он может и согласится, но предупреждаю, что дела за ним в Торговом городе числятся не маленькие, и награда за его
