скорость, собрал весь внешний кристалл-гель назад в трюм и, щедро расходуя топливо, совершил посадку на ночной стороне нижней планеты.
— Ура! Мы на месте! — Альба радовалась, ей не терпелось приступить к исследованиям. А исследовать было что: компьютер обработал фотографии скрытого полушария, три пары глаз их жадно разглядывали. На дневной стороне было облачно.
— Обе планеты обладают мощным магнитным полем. Судя по всему, они состоят из тяжелых металлов на 80-90%, — сказал Ли.
Все, кто летал с доктором Джонсом, обязаны были быть учеными, навигатор — не исключение. Руфус был прекрасным математиком, и сейчас, после принятия контрастного душа, он занялся привычным делом: расчетом различных показателей. Для этого были задействованы все приборы и детекторы корабля.
Посадку совершили ближе к северному полюсу планеты, чтобы не попасть в полосу ураганных ветров в районе экватора.
— Атмосфера тут, прямо скажем, экзотическая, — Ли продолжил озвучивать самые интересные результаты, — плотность — примерно 5% от земного стандарта. Содержит огромный коктейль нитро-углеводородов: нитрометан, нитроэтан, нитропропан.
— Ничего удивительного, температура этого воздуха превышает 400 градусов по абсолютной шкале, что, с поправкой на давление, дает природный синтез-реактор подобных соединений, — доктор Джонс не удержался от очередной лекции, — еще должны быть соединения серы.
— О да, док! Их тут в избытке: сероуглерод, хлорид и фторид серы, а также их разнообразные производные. Практически постоянно идет синтез паров серной и азотной кислоты в верхних слоях атмосферы. Далее они оседают и реагируют. Можно сказать, вся поверхность планеты под нами — это различные соли этих и иных кислот.
— Можно предположить, что на дневной стороне они испаряются и разлагаются в атмосфере под действием света звезды. А на ночной — вновь реагируют и выпадают. Интересный кругооборот.
Наконец, программа обработала снимки, убрав облака. На поверхности виднелись колоссальных размеров кратеры, диаметр варьировался от 120 до 180 километров. Это не было удивительным, такие же наблюдались по всей поверхности обеих планет. На дневной стороне в центре каждого кратера наблюдалось озеро расплавленного металла.
— Руфус, можешь определить химический состав озера?
— Только приблизительно, док. Больше всего там алюминия и магния.
— Интересно, как чистый металл может существовать в такой агрессивной атмосфере?
— Там ее нет, док.
— Кого нет?
— Атмосферы.
— А что есть?
— Атмосфера, но другая. Внутри кратера резкая смена ее состава, там сплошной аргон. Это, конечно, первичный анализ, но перепад уж очень очевиден.
— Интересно, что является его причиной?
— Думаю, док, причину вы видите сами.
— Я знаю, дядя Генри! — не выдержала Альба, — это она! Алмазная черепашка!
В центре каждого озера был остров или, правильнее сказать, крупный холм диаметром в 4-8 километров. Каждый такой остров был покрыт ярко-сверкающими кристаллами разных форм и расцветок. Они росли друзами из общего центра или образовывали несимметричные геометрические узоры, напоминающие фракталы. Цвета были насыщенные и яркие, можно было выделить небесно-голубой, ярко-фиолетовый, полупрозрачно-оранжевый, дымчато-зеленый, угольно-черный и иные. Практически все они были частично полупрозрачны, в той или иной мере.
Яркий свет звезды отражался и преломлялся на их гранях, и это происходило много раз, высотой кристаллы были до метра, а некоторые — даже до трех.
— Напоминает Бакдашаан, — заметил Руфус, он был родом с этой планеты и вспомнил знаменитые ледяные леса. Сравнение являлось удачным — если убрать изобилие цвета и сделать кристаллы несколько более утонченными, то совпадение было бы идеальным.
— Это должно навести нас на мысль о природном происхождении наблюдаемого объекта, — прагматично заметил доктор Джонс.
— Если есть кристаллы там, то должны быть и в других кратерах, — Альба выдвинула гипотезу и сразу предложила, как ее проверить, — давайте сделаем фотографии высокого разрешения верхней планеты. Руфус, сделаешь?
— Да, кэп, с удовольствием.
Доктора Джонса Ли называл исключительно словом «док», а Альбу — «кэп», а Морти всегда был Морти. Буквально первые же снимки показали наличие кристаллических зарослей в центре каждого кратера Коцита. При этом атмосфера была нормальной, без аргоновой аномалии, а сами заросли припорошены пылью.
— Нет озера расплавленного металла.
— Скорее всего, моя девочка, мы его просто не видим. Ровная площадка вокруг холма, полагаю, и есть то самое озеро. Когда Коцит коорбитально поменяется с Флегетоном и попадет в приливной захват, на дневной стороне планеты металл расплавится.
— Если есть кристаллы там, то, вероятно, есть и у нас, в кратерах на ночной стороне. Я права?
— Твоя гипотеза имеет право на существование.
— Давайте отправим туда дроидов!
— В радиусе 200 километров есть целых три кратера, — сообщил Ли.
— Вот во все три и отправим.
— Снаружи — радиоактивное пекло, дроид может не выдержать такой поход.
— Обляпаем его кристалл-гелем.
— Тогда не хватит энергии.
— Поставим им водородные ячейки. Их точно хватит.
— Так можно, — Ли задумался, — вот только ячейки придется новые покупать, а это дорого. Зачем нам такой поход?
— Зачем, допустим, понятно. Альба хочет взять образцы для исследования — ответил Руфусу доктор Джонс, — но, что касается денег, мы опять на мели?
— Не совсем, дядя Генри. Администрация Клондайка неплохо нам заплатила за исследование пары коричневых карликов. А также нам поступил аванс за работу Морти — деньги у нас есть. Вот только этот рейс получается дорогим, а прибыли пока никакой нет. Надо взять побольше геологических проб и, если повезет, то сможем продать точку интереса.
— Прекрасно, моя девочка. Именно поэтому ты — наш Капитан. Отправляйте, а я займусь обедом, — больше научной работы дядя Генри любил только кулинарию. Работа умственная и физическая должна сочетаться и давать гармонию. Плоды этой гармонии экипаж «Ухмылки Гермеса» вкушал регулярно, и был ими (плодами) весьма доволен.
***
Дельта Павлина
Три часа спустя
После обеда и короткого отдыха команда собралась в кают-компании. Доктор Джонс пил кофе, черный без сахара (традиционно), Альба — горячий шоколад (необычно), а Руфус — обычную воду (в его руках никогда не видели иного напитка).
— Я, признаться, впечатлён, — доктор Джонс выглядел довольным, — мы столько всего нашли.
— Простите, док. А что именно мы нашли?
— Девочка моя, объясни мистеру Ли всю ценность наших находок.
— С удовольствием, дядя Генри. К сожалению, нашли мы только загадки, но их научная ценность высока.
— Бесценна!
— Да, дядя Генри. Бесценна. Начнем с коорбитальности Флегетона и Коцита. Подобное явление — не редкость, но вот чтобы
