— Вот именно, — отозвался Серегил.
Они покончили с едой и продолжили свой путь к заливу. Некоторые из кораблей Вирессы, которые они видели накануне, успели уплыть, однако появились и два новых.
— Ну что, он всё ещё с нами? — поинтересовался Микам.
Непослушная лошадь Серегила снова крутанулась назад и зафыркала, тряся своей мордой.
— Так точно, — отозвался шёпотом Серегил, опять схватив её под уздцы и успокоив.
Корабль Улана по-прежнему стоял на якоре, однако флажка на сей раз на нем не было видно.
— И что это значит? — спросил Ризер.
— То, что кирнари на борту нет, — ответил Серегил.
Группка бездельничающих матросов собралась на краю ближайшего пирса и, усевшись на ящики, передавала по кругу фляжку. Спешившись, Микам направился к ним и уже через некоторое время хохотал вместе с ними, непринужденно беседуя между глотками из бутыли.
— Как будто сто лет знаком с ними, — пробормотал Ризер, и было видно, что он против воли весьма впечатлён. — Точно так же, как было с тем торговцем лошадьми.
— Микам может с любым поболтать о чём угодно, — ответил ему Алек.
Вскоре Микам указал рукой на корабль, видимо, задав вопрос о нём. Матросам же, похоже, ответить было только в радость. Когда Микам, наконец, распрощался с ними и направился обратно к своим, на лице его играла довольная улыбка.
— Ну что…, — начал было Ризер.
— Прикуси-ка язык, раб! — грубо рявкнул Микам, так, чтобы было слышно всей округе.
И снова вскочив на коня, направился вдоль набережной к дальнему концу города.
По дороге они остановились на небольшом конском рынке, чтобы продать лошадей, которых вели в поводу и таким образом от них освободиться.
Пока они ждали, Алек умудрился устроиться таким образом, чтобы иметь возможность видеть, что творится сзади, там, откуда они приехали. Ну конечно, тот попрошайка был на месте: усевшись возле стены в ряду себе подобных, он вытянул руку и клянчил милостыню у проходящей мимо толпы. Если ловкости ему и недоставало, то в настойчивости ему было трудно отказать.
— Ну что ж, мне удалось срубить неплохую денежку, так что можно позволить себе ночлег в приличной гостинице, — сказал, возвратившийся к ним, Микам.
Алек понял, что слова эти предназначались для сторонних ушей, ведь у каждого в узелке было денег столько, что хватило бы и на самую лучшую гостиницу в городе.
— Торговец сказал мне, что неподалёку, на соседней улице, есть такая. Называется ночлежка «Две курицы», — продолжил Микам. — И там есть вполне подходящий загон для рабов.
Они направились к большой, респектабельного вида гостинице, у которой оказался довольно дружелюбный хозяин, со всем почтением проводивший Микама в одну из задних комнат, подальше от шума улицы. Её единственное окно выглядывало в унылый сад, где на веревке, протянутой от задней стены гостиницы до добротного сарая, служившего загоном для рабов, сушилось белье. Да ещё была низкая каменная стена, отделявшая гостиницу от ближайшего переулка.
— А что с этими? — поинтересовался хозяин, указав пальцем на Алека и остальных. — Коли пожелаете, могу для вас устроить их в сарае, да позаботиться о том, чтобы их как следует накормили.
— Чуть позже, — ответил Микам. — Пока что они мне нужны здесь.
— Возле набережной у Улана имеется дом, — сообщил Микам, как только хозяин гостиницы удалился.
— Значит, пришла пора избавиться от нашего незваного попутчика, — ответил Серегил.
Он на минутку высунулся из окна, а затем повернулся к остальным.
— Сейчас вроде бы никого не видно.
Побросав свои узлы, все четверо выбрались из окна и перелезли через стену. Микам недовольно заворчал, когда Алек подставив для него свою ногу.
— Эх, прошли деньки, когда я обходился без чужой помощи, — крякнул он.
Садовая стена, по счастью, оказалась достаточно низкой, чтобы он смог спрыгнуть с неё сам, без участия посторонних.
Переулок был завален гнилыми фруктами и овощами, которые липли к ногам и источали кислый аромат. А в самом конце его оказался небольшой рынок, забитый крестьянскими повозками и торговыми лотками.
Они пошаркали ногами, очищая обувку о булыжники мостовой, затем свернули к набережной и возвратились на ту улицу, которую указали Микаму его приятели-матросы. Человека, который так упорно следовал за ними, не было и в помине.
— Как думаете, кто всё-таки его к нам подослал? — озадачился Микам, говоря по-прежнему очень негромко и зорко посматривая по сторонам. — Ведь никому не известно, что мы здесь. Даже если бы тот человек в доме алхимика сумел как следует тебя рассмотреть, он ни за что не распознал бы тебя в нынешнем твоём наряде.
Серые глаза Серегила, не скрытые вуалью, были очень серьёзны.
— Понятия не имею. И это мне очень не нравится.
— Даже если бы ему это удалось, — сказал Алек, — он скорее натравил бы на нас охотников за рабами, чем подослал бы шпиона.
— Ну а как мы теперь вернем себе лошадей?
— Сейчас они находятся в надёжном месте, — ответил Микам. — А когда стемнеет, придём назад и потребуем их вернуть.
Во главе с Микамом, все направились по набережной, к той улице, что шла вдоль самого побережья.
Дома здесь были похожи на обнесенные стенами особняки с Улицы Колеса, с той только разницей, что эти одетые камнем стены были гораздо выше и полностью укрывали собой дома.
Возле ворот особняка, стоявшего со стороны залива примерно на середине пути, прохаживалось два стражника, одетых в сен’гаи Вирессы. На каменном постаменте, на коротком шесте развивался флажок Улана.
— Так вот ты где, старая лисица, — тихонько проговорил Серегил.
— Должно быть, он пользуется здесь чрезвычайным уважением, раз может себе позволить преспокойно иметь дом поблизости от невольничьих рынков, — прошептал в ответ Ризер.
— Виресса поддерживает торговые отношения с Пленимаром. Всегда занималась этим, — отозвался Сергил. — Впрочем, я всё равно не ожидал, что у него здесь окажется своя резиденция.
Улан, едва пришедший в себя после особенно жестокого приступа кашля, находился в своей библиотеке, когда к нему без стука вошёл Илар, прикрыв за собою дверь. Улан быстренько скомкал окровавленный платок, зажав его в кулаке.
Лихорадочный румянец красил щеки Илара, замершего, дрожа от возбуждения, с которым был не в силах совладать. Закрыв дверь, он обхватил себя руками и прошептал:
— Они здесь, Кирнари! Ваш человек у северных ворот видел нынче днём, как они въезжали.
— Рекаро с ними? — даже боль, грызущая его изнутри, не могла омрачить этой воодушевляющей вести.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
