— Нельзя мне вмешиваться! — угрюмо бросил отшельник. — Даже ради большой дружбы нельзя!
Вот оно как… "Нельзя", значит…
— Да не смотри ты на меня волком, — поморщился от досады Унн. — Сам не понимаешь, о чем просишь. Если я влезу в вашу склоку, будет только хуже. Поверь. Просто поверь!
Такой ответ меня не устроил.
— Может, добавишь еще пару слов к своему отказу? Почему нельзя? Кто запретил? — предпринял я последнюю попытку выяснить правду.
Вместо ответа Унн многозначительно возвел очи к потолку.
— Тьфу ты… сказал бы прямо, что не хочешь, а не кивал на богов!
Унн криво усмехнулся:
— Да, не хочу. Можно и так сказать.
— Понятно. Пойду я спать, пожалуй. Устал.
Несмотря на то, что отшельник был в своем праве, его отказ сильно меня задел. Разом навалилась усталость, заныли намятые в драке бока.
Унн шумно вздохнул:
— Обиделся, значит… Ну как знаешь. Позже поймешь, что я прав.
Отшельник расстелил шкуру на свободной лавке, а сам вернулся к печке.
Вопреки ожиданиям и усталости, я проворочался еще часа два, не меньше, прежде чем заснул. И каждый раз, когда открывал глаза, видел застывшую сгорбленную фигуру, подсвеченную отблесками пламени. Утром меня разбудил аромат свежего хлеба. Кажется, приятель провел всю ночь в размышлениях. К моему глубочайшему разочарованию — совершенно бесплодных.
Не получив согласия, я распрощался:
— Ну, будь здоров.
Унн задерживать меня не стал. Подождал, пока залезу на лошадь и уже тогда сказал:
— Ты вот что… Заходи, когда все закончится, тогда и поговорим.
— Это если получится, а то мне тут скорую смерть напророчили.
— Если умрешь, тем более заходи, — все так же серьезно заявил отшельник.
Я на такое приглашение только досадливо махнул рукой.
Обратная дорога до Азалы оказалась невеселой: мне не давали покоя предсказание араи и слова Унна. Я пытался решить, как защитить тех, кто мне дорог. И самое главное — где им будет безопаснее: рядом со мной или наоборот. У неправильного выбора окажется слишком большая цена — жизни Эрхены и Морры.
Кроме тяжелых раздумий о будущем было еще кое-что, не дававшее мне покоя: чувство преследования. Словно кто-то или что-то медленно и неотвязно тащилось по нашим следам. Но сколько я ни оглядывался, сколько ни пытался разглядеть преследователей, ничего не получилось. Ни у меня, ни у этернус. Особенно тяжело давило на сердце, когда мы попали в сильнейшую бурю. Не знай я, что маглук преставился, обязательно решил бы, что это его проделки. Однако колдун был мертв, как и все его "стадо". Этернус и упыри не оставили живых. И, тем не менее, какую-то заразу в городище разбойников мы подцепили. Скорее всего — проклятие. Деревенька была буквально нашпигована магией. Правда, на следующий день после бури установилась на редкость солнечная погода для зимы, и тревога ушла. Но это только лишний раз подтверждало, что беспокоились мы не зря — именно солнечный свет ослабляет черную магию.
Добравшись до Азалы, я первым делом отправился на поиски сирин. Отыскать его оказалось легче легкого — в лаборатории князя. Подозреваю, что в мое отсутствие Агаи там вообще ночевал: в лаборатории появился диван, на котором лежали плед и подушка.
Поприветствовав присутствующих, я попытался выяснить положение дел:
— Агаи, посмотри, ко мне никакая зараза не прилепилась?
Маг, открывший было рот для вопроса, растеряно моргнул:
— Какая зараза? Ты заболел?
— Любая, но вероятнее всего — магическая. Проклятие или что-то в этом роде, — я стащил с себя теплый плащ и замер, предоставляя возможность как следует себя рассмотреть.
— Миссия удалась? — негромко поинтересовался правитель этернус.
Я кивнул:
— Вполне.
Агаи, моментально забыв, о чем его попросили, зло спросил:
— А почему меня не взял? Это я должен был его убить! Это было мое…
— Какая разница, кто грохнул ублюдка? Главное, что он труп. А ты, прежде чем собачиться, лучше доведи дело до конца, — оборвал я мальчишку.
В этот момент мне хотелось только одного: подняться в башню, обнять Эрхену и остаться с ней наедине хотя бы сегодня. Потому что завтра наступят совсем другие хлопоты и станет не до любви.
Сирин насупился, поджал губы и принялся ходить вокруг меня, совершая сложные пассы руками. В завершение процедуры он подержал руку на пульсе, заставил высунуть язык, посмотрел в зрачки и наконец фыркнул:
— Здоров во всех отношениях!
Я обрадовался:
— Прекрасно! Прошу простить, но я вас оставлю. Слишком устал.
Вампир понимающе улыбнулся:
— Приятного отдыха. Жду вас с подробным рассказом завтра утром.
Но у сирин голова была занята другим: он вцепился в рукав моей рубахи, прошептал:
— Дюс, ты узнал, каким ядом отравили Таниту?
Я положил мешок с трофеями на стол:
— Развлекайтесь, — и быстро вышел, пока эти умники не втянули меня еще в какое-нибудь дело.
Подозрение, что сирин останется в лаборатории, а то и вовсе не ляжет спать, подтвердились. Заполучив долгожданную отраву, маг явно решил умереть от упадка сил, но довести дело до конца. Хорошего или плохого — это зависело от удачи парня и милосердия Ирия.
Я же собирался провести вечер самым приятным образом: в компании Эрхены, Морры и Риса.
Выслушав рассказ о гибели шайки маглука, Лаланн задумчиво вздохнул:
— Вовремя ты его убил. А все-таки зря меня не взял. Чуть не свихнулся я среди толпы упырей.
— Чем ворчать без толку, лучше порадуйся последним спокойным денечкам. Скоро будет некогда отдыхать.
— Вот и славно, — мрачно ухмыльнулся Рис, покосился на разрумянившуюся Эрхену и с неохотой выбрался из кресла. — Ну что же… пора. Приятных тебе, Дюс, сна и отдыха.
Видно было, что уходить Лаланну не хочется, что хочется ему совсем другого — просидеть большую часть ночи за вином и разговорами, вот только деликатность не позволяет навязываться.
— И тебе сладостных сновидений, — отсалютовал я бокалом, дождался, пока за приятелем закроется дверь и притянул к себе девушку. Об этом мгновении я мечтал с того самого момента, как выехал за ворота Азалы. На этот раз нам никто не мешал, вот только утро началось бессовестно рано — стоило закрыть глаза, как меня затеребили.
— Дюс, просыпайся! Его светлость ждет тебя в лаборатории.
Встал я с ощущением, что сейчас узнаю об очередной пакости. Пока спускался по лестнице, пытался сообразить, что тому причиной. Передо мной, освещая дорогу, шагал Агаи. Усталый, угрюмый и молчаливый.
Лаборатория носила следы усердного ночного труда: на столах теснились реторты, подносы с вскрытыми трупами животных, с разложенными по отдельным банкам потрохами.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
