У них простая логика: если прячетесь, значит дело нечистое и есть, за что наказывать. Я хочу другого. Я хочу гордых Лис, которые по-настоящему раскинут влияние от Анора до Нодемара. А там и на Годаранские острова замахнёмся. Что скажете, кто со мной? Кто устал сидеть среди крыс? Кто хочет настоящей славы, денег, признания? Я могу привести вас за один стол с герцогами и королями, если вы мне сейчас поверите!
Лисы раскололись прямо на глазах. Варион завороженно смотрел, как некогда сплочённая семья расползается на три неравные группы. Лисы помоложе, а также засидевшиеся в темноте и сырости караульные, вскинули руки и ушли в сторону. Большинство старших товарищей же и дальше жались к дальней стене, одаряя бунтарей взглядами крайнего неодобрения. Лишь несколько человек замерли в нерешительности. К неудовольствию Вариона, среди них оказался и Крысолов.
— Ты что, сука, делаешь? — сорвался Коршун. Его руки взметнулись вверх, обдав окружающих потоком воздуха.
— Даю людям то, чего вы не смогли. Выбор, — Кранц повернулся к тем, кто ещё не принял его предложение. — Именно так, у всех есть выбор. Я не буду настаивать, чтобы каждый из вас пошёл со мной. У вас есть право остаться здесь, жить как раньше и увидеть, к чему это приведёт.
— Вот так просто? — не верила Вдова. — Возьмёшь и уйдёшь с предателями?
— С теми, кто сделал первый свободный выбор за всю жизнь, — поправил её Химера-старший. — Называйте их предателями — и только подтвердите, что я прав. Мне нужны те, кто по своей воле пойдёт за мной, доверится моему плану. Если это про вас, то следуйте за Альхиором. Он приведёт вас в безопасное место, в усадьбу за городом, где мы вскоре соберёмся и выберем новое будущее, в котором ваши голоса наконец-то услышат! И никто нас не остановит, потому что нынешние Лисы не могут ничего за этими стенами. Я тому живое подтверждение.
— Поторопитесь! — прикрикнул Альхиор.
Врождённый маг вольготно прошествовал к выходу, а вереница свободных Лис пошла за ними. Молодые, но успевшие хлебнуть благодати Настоятеля, они слишком легко сбросили оковы Приюта. Варион даже решил, что магия Альхиора всё же затуманила их разум, но быстро отринул эту мысль. В конце концов, его и самого успел окрылить воздух свободы.
Химера-младший смотрел, как Лисы один за другим уходят в новую жизнь. Он пытался представить, каким станет будущее. Детство в Яблонях, а затем и долгие годы в Приюте, не позволили ему ощутить настоящую свободу. Всю свою жизнь Варион следовал чужим указаниям. Имена жертв на одинаковых свитках стали его межевыми камнями, отсекавшими каждый новый этап. Был только Бассель с Лисьим Приютом, «Пёсьей Мордой» да «Стариком Хемгуром».
— Ты хоть понял, что сейчас натворил? — зарычал Коршун. Его пальцы так и норовили обхватить шею Кранца, но тот деловито поправил необычный клинок. — Ты сломал всё, что мы тут строили бок о бок с Настоятелем. Тридцать один год стоял Лисий Приют, а ты его разрушил вот так!
— Хреново строили, раз рушится так просто, — заметил Варион, встав между Коршуном и Химерой.
— А ты вообще рот не открывай, — велел распорядитель.
— Успокойтесь, вы оба, — велел Кранц. — Я больше не хочу спорить, ругаться и сражаться. Ты сам всё видел, господин распорядитель. Я просто сказал людям правду — и они ушли. Хороша семья, которую можно разбить одной искренней речью.
— Это всё твой колдун! — Коршун не унимался. — Он своей магией запутал самых слабоумных из нас, так что вели ему вернуть всех обратно!
— Зачем они тебе, если они самые слабоумные? — Родейн глухо рассмеялся в кулак. — Полно. Мы всё решили и теперь уходим. Прощай, Лисий Приют.
Химера-старший дождался, пока последний отколовшийся Лис покинет Большой Зал и оглядел всех, кто остался. Варион сделал то же самое и тихо выругался, когда увидел Крысолова, что уселся на продавленную лавку и никуда не торопился.
— Ладаим, какого хрена? — запричитал Варион, едва приблизившись к другу.
— Я никуда не пойду, Химера, — только и промолвил тивалиец.
— Но ты же сам всё слышал! Приюту конец, они пытались нас убить, как ты можешь тут оставаться?
— А если я ничем не лучше? — грусть одолевала Крысолова. — Я много чего наделал, особенно, в последние дни. Даже если бы я верил в этих новых Лис, мне там точно не место.
— Я сказал, уходим! — провозгласил Кранц, многозначительно прокашлявшись.
— Я за тобой вернусь, — обещал Химера-младший, напоследок похлопав друга по плечу.
Сойка переминалась с ноги на ногу, но всё же и она решилась на этот шаг. В каком-то смысле, и ей пришлось многим пожертвовать, чтобы стать палачом. Теперь же Коршун от имени всего Приюта причислил её к прочим раскольникам. Девушка всё более решительно шагала к выходу и уже догоняла Химер в коридоре, когда Кранц выставил раскрытую ладонь ей навстречу.
— Ты с нами не идёшь, — отрезал Родейн.
— У всех же есть выбор? — не понял Варион.
— У всех, — Кранц кивнул. — И она свой сделала в Баланоше.
Химера-старший не был настроен на споры и даже не стал выслушивать осторожные возражения Сойки. Её и без того бледное лицо становилось почти прозрачным, а яркие черты опадали на глазах под весом тяжкой судьбы. В глазах Таделии ещё отражалась спина Кранца, но она уже наверняка видела лишь свою незавидную судьбу среди тех, кто остался в Приюте. Старых, обиженных Лис, что захотят расплаты за её роль в их расколе.
— Таделия, я попробую с ним поговорить, — произнёс Химера, то и дело озираясь на удалявшуюся фигуру Родейна.
— Не унижайся, — она всё так же смотрела в пустоту. — Я всё-таки пыталась тебя убить.
Альхиор увёл по меньшей мере десяток Лис, а то и полтора. Все они были достаточно молодыми, чтобы прочувствовать отчуждение от остальных соратников. Годы поучений, насмешек и попыток сломать остатки гордости внутри них сделали своё дело. Едва ли Химере-старшему нужна была магия Альхиора, чтобы склонить их. Правды было достаточно.
Безумный марш Вариона продолжился в знакомом стоке, что долгие годы служил главным входом в Приют. Впервые за всё это время своды тоннеля освещались факелами вопреки всем уставам Настоятеля.
Варион почти догнал Кранца, но всё же предпочёл идти чуть позади. Думал он не о смельчаках, что рискнули отколоться, но о тех, кто остался позади. Наверное, Родейн поступил с Сойкой по совести. За последние годы Химера-младший утратил последние остатки чувств к ней, что сделало её беспрестанные нападки лишь ощутимее. Да и убивать его она пошла по доброй воле.
Куда больше его волновал Ладаим. Крысолов оказался сам не свой после
