– Тебе нельзя туда идти. Там будет стрельба.
– Но я хочу просто подписать чертовы бумаги и отдать им картины. Пусть подавятся.
– Неужели ты веришь, что, получив картины, Джолли пожелает тебе всего хорошего и уйдет? Не будь дурой – он убьет всех, кто видел его лицо. Так же, как всегда.
– Но Мелисса уже в доме шерифа…
– Он вернется за ней позже.
Иден достала пистолет из кармана.
– Покажи мне, как это делается, – сказала она. Джаред вздохнул и взял пистолет у нее из рук.
– Делаю это только потому, что другого выхода нет, – сказал он. – Обойди дом сзади, поднимись по маленькой лесенке и жди. Просто жди, ничего не предпринимай! Когда я крикну: «Берегись», – ты выстрелишь. Не целься ни в кого и не пытайся попасть, потому что все равно промахнешься. Стреляй в воздух. Шум отвлечет бандитов, и мне хватит этого времени и небольшого замешательства, чтобы разобраться с ними. Поняла?
Иден молча кивнула, и они обошли дом. Она уже хотела двинуться в сторону лестницы, когда Макбрайд остановил ее. Иден думала, что он ее поцелует, но Джаред лишь несколько секунд смотрел ей в глаза, и она прочла в его взгляде… много всего. Теперь Иден знала, что, если будет нужно, Джаред Макбрайд умрет, чтобы спасти ее жизнь. Она потянулась было к нему, но он отстранился и подтолкнул ее к лестнице.
Иден хорошо знала старый дом. Никто другой не прошел бы по старым скрипучим доскам совершенно бесшумно, но она скользила как тень, наступая именно на те половицы, что не издавали ни звука. Если приподнять дверь – вот так, – то петли не заскрипят. И нужно перешагнуть через шестую и девятую ступеньки. Иден добралась до верха лестницы и прислушалась. В доме было тихо. Она опустилась на колени и приложила ухо к полу – ничего. Приоткрыла дверь и заглянула в щелочку. Картины Тиррелла Фаррингтона были сложены на полу, готовые к тому, чтобы покинуть дом. Снаружи донеслись какие-то звуки, и Иден подкралась к окну: двое мужчин укладывали картины в небольшой грузовичок. Они не спешили и размещали картины осторожно и вплотную друг к другу. Полотен было много, а грузовик весьма невелик, но Иден понимала, что они обязательно придут, чтобы забрать оставшиеся картины.
Силы неравны, подумала она. Один Джолли стоит нескольких человек, а еще эти парни снаружи. А их всего двое – она и Джаред. Вот если бы создать какой-нибудь отвлекающий маневр… Громкий и пугающий…
Иден оглянулась и увидела на столике связку ключей от дома. «Надо же, а я думала, что они у меня в сумочке», – удивилась она. Маленькая фигурка ангела серебрилась в полумраке. Любимый брелок миссис Фаррингтон. Иден смотрела на сверкающую фигурку и словно слышала голос миссис Фаррингтон. Вот она говорит, что терпеть не может подвал. И никогда не пойдет туда… да, потому что боится, как бы не захлопнулась крышка погреба. А не захлопнется крышка, так все эти банки могут в один прекрасный момент взорваться. Такое бывало – лопнет одна, а за ней и все остальные.
Иден улыбнулась. Теперь она знала, что ей делать.
Она прошептала: «Спасибо», – свято веря в то, что это добрый дух миссис Фаррингтон, которая обещала присматривать за ней, подсказал такую блестящую идею. Иден поспешила вниз по лестнице. Вот и темная кухня. Здесь отчетливо слышны были голоса людей, находящихся в холле. Вернулись двое с улицы, и к ним присоединился Джолли. Голоса звучали возбужденно. Иден замерла, но мысль о Реми и Гренвилле, которые лежат связанными в гостиной и которых ждет скорая и неминуемая смерть, придала ей смелости. Она поспешила в кладовку. Остановилась по дороге, чтобы открыть окно, выходящее на заднее крыльцо, – в одном из романов Иден читала, что вор всегда должен подготовить путь к отступлению. Закрепив раму, она прошла в кладовую и открыла дверь в подвал. Достала пистолет. «Я наверняка не попаду в какую-нибудь мелкую цель, – решила Иден, – но уж точно не промахнусь мимо полок с банками». Вся стена подвала была уставлена стеклянными банками с маринадами и соленьями двадцатидвухлетней давности. «Надеюсь, они успели хорошенько забродить», – сказала себе Иден.
Она отвернула лицо в сторону и, направив пистолет в сторону банок, нажала на курок.
Раздался выстрел, грохот, а потом один за другим взрывы и опять грохот. Иден рванулась к окну и выбралась наружу, слыша позади крики и топот ног. Потом громко хлопнула дверь – должно быть, Джаред запер мужчин в кладовке. Она оглянулась – один из бандитов высунулся в окно. Иден выстрелила в его сторону. Она не надеялась, что попадет, но человек счел за лучшее скрыться. Через пару минут она услышала гул вертолета и звуки сирен вдали.
Иден стояла под деревом, направив пистолет в сторону окна, готовая стрелять в того, кто попытается покинуть дом. По щекам ее текли слезы. Все кончено. Мелисса спасена! И она сама тоже.
Глава 26
Гренвилл приподнялся на своем заваленном подушками ложе и потянулся к руке Иден. Они сидели в его саду и наслаждались теплом. В Арундел наконец-то пришло лето, унеся остатки холодов и волнений, всего того, чем запомнилась эта весна. Возле Гренвилла стояла трость, на которую он опирался при ходьбе, так как рана все еще причиняла ему значительное неудобство и даже боль.
– Иден, – нежно сказал он.
Но Иден сделала вид, что не заметила его руки и не услышала просительных ноток в голосе. Она держала чашку с чаем и смотрела вдаль, на Арундел.
«Сейчас у меня есть все, о чем я когда-либо мечтала», – думала она. Это очень странное чувство – обрести вдруг все сразу, когда столько лет отказывала себе даже в малости. Пожалуй, всю ее предыдущую жизнь можно было сравнить с нераспустившимся бутоном. Плотно завернутый, он не видит мира и не радует его сам. Он скромен и тих. Когда Иден была ребенком, родители внушали девочке, что все в мире есть зло, и она с завистью смотрела на беззаботных и веселых одноклассников. Они болтали о вечеринках и свиданиях, а Иден слушала и старалась себе представить, каково это – быть одной из них.
А потом она забеременела, и родители выгнали ее из дома, вышвырнули, как что-то испачканное и ненужное. Она ушла в себя, напуганная жестокостью окружающего мира. Девочка была слишком молода, чтобы осознать происшедшее или взглянуть на себя со стороны, и ее все время мучил бесполезный вопрос: «Ну почему я? Почему все это случилось со мной?»
Миссис Фаррингтон приютила девушку в своем доме. Она стала первым в жизни Иден человеком, питавшим к ней искреннюю привязанность. Иной раз девушка задумывалась, что значит быть миссис Фаррингтон. Расти в красивом доме, бегать по собственному саду, принадлежать к семье, чьи корни уходят на сотни лет назад. Ей всегда хотелось стать частью прочного сообщества людей, которые ни за какие грехи не отвернутся от своего собрата.
