С памятной ночи прошло уже несколько недель, и Иден узнала много нового об участниках событий. Например, оказалось, что для Арундела не была секретом эмоциональная нестабильность Дрейка Хотона. Молодой человек вовсе не скромничал, когда говорил, что просто перенес на бумагу идеи Гренвилла. Оказалось, что сам Дрейк вовсе не собирался становиться архитектором. Так же как Тиррелл Фаррингтон, Дрейк мечтал изучать искусство и стать художником. Но отец Дрейка, как сотней лет раньше отец Тиррелла, запретил сыну даже думать о таком бесполезном и непочтенном занятии. Если Дрейк хочет, чтобы отец оплатил его образование, а со временем и оставил ему наследство, то должен выбрать нормальную профессию и получить приличное место. Брэд дружил с Хотоном-старшим, и потому дал Дрейку работу, но молодой человек не испытывал по этому поводу ни радости, ни благодарности. Он тихо сходил с ума, не имея возможности посвятить себя тому, что считал главным делом своей жизни.
И вот теперь Иден смотрела на Арундел, на его красивые старинные дома и чистенькие улицы, и видела город совсем в другом свете, не таким, как еще месяц назад. Да, она часто думала об Арунделе, и воспоминания о жизни в поместье придавали ей сил, согревали в дни одиночества, когда не на кого было оставить дочку или не хватало денег даже на самое необходимое. Арундел для нее был мечтой, тем, к чему она стремилась, частью чего страстно желала стать. В свое время миссис Фаррингтон не пожалела времени, чтобы привить Иден манеры настоящей леди, также мать воспитала и Мелиссу. Ее дочь умела произвести впечатление, могла поддержать светский разговор. Иден всегда старалась давать своей девочке самое лучшее.
– Иден! – вновь прозвучал ласковый голос Брэда. – Ты словно далеко-далеко. Витаешь в облаках?
– Вовсе нет. – Она улыбнулась. – Просто задумалась.
– Тебе пришлось так много пережить за последнее время.
– Нам всем пришлось многое пережить, – мягко поправила Иден, по-прежнему не глядя на Брэда.
Но в душе она была согласна с ним. Ей пришлось многое пережить. И многое понять. Вернувшись в город, где она жила в юности, Иден увидела его другим, обнаружила многое, что раньше оставалось скрытым от глаз неопытной девочки.
– Ты не хочешь со мной поговорить? – спросил Гренвилл.
– Пока нет, – улыбнулась ему Иден. Она понимала, чего он ждет. Гренвилл сделал ей предложение через два дня после того, как ФБР арестовало Джолли и его людей.
– Ты была великолепна, – повторял адвокат, глядя на Иден преданными щенячьими глазами.
Она попыталась тогда же объяснить Брэду про Джареда – ведь этот ужасный тип рассказал о них еще там, в леднике, но Гренвилл прижал палец к ее губам и сказал:
– Это не важно. Мы все взрослые люди и порой совершаем ошибки. Мы оба пытались причинить друг другу боль. Я думаю, нам надо начать все сначала.
Иден тогда согласилась с ним, но позже… позже она поняла, что не хочет начинать сначала. Они прошли через многое, и эти события изменили их. Ее, во всяком случае, они изменили, и Иден не собиралась отвергать полученный опыт и притворяться, что ничего не было.
Иден наконец смогла отпустить от себя дочь. Они обе поняли, что Мелиссе нельзя больше выбирать между матерью и мужем. И тогда мать с дочерью нашли время, чтобы уединиться и поговорить. Они запаслись большой миской поп-корна, закрыли двери в спальню и разговаривали долго-долго обо всем. Это был скорее даже не разговор матери и дочери, а общение двух взрослых женщин. Иден иначе взглянула на семейную жизнь Мелиссы и поняла, как тяжело приходилось ее девочке, которая разрывалась между любимым мужем и матерью, никак не позволявшей ей вырасти.
– Пойми, ты все, что у меня есть, – оправдывалась мать.
– Я знаю, мама. И поверь мне, я чувствую, какая это большая ответственность – сознавать, что вся твоя жизнь заключена во мне. Наша взаимозависимость долго не позволяла мне поверить, что кто-то еще может стать для меня важным и любимым.
Мелисса рассказала матери о звонке Минни и о том, что та рассказала ей про отца. Мелисса позвонила ему немедленно и оплатила билет на самолет до ближайшего к Арунделу аэропорта – до Гринвилла.
– Но его интересовали только деньги, – с горечью сказала Мелисса. – Подумай только, он пытался меня убедить, что это ты его соблазнила. Он говорил такую ерунду. – Мелисса начала всхлипывать. – Якобы ты разрушила его семью, его жизнь. Он обвинял тебя во всех своих проблемах! Тебя!
Мелисса, расстроенная и разочарованная, покинула аэропорт – чтобы попасть прямо в объятия Дрейка Хотона.
Этот разговор позволил Иден и Мелиссе понять друг друга и остаться замечательными друзьями. Мелисса поняла, что ей нужны муж и ребенок, но призналась, что боится оставить мать одну.
Иден пребывала в некоторой растерянности относительно своего будущего.
– Не понимаю, что тебя так мучает, – сказала Мелисса, глядя на расстроенное лицо матери. – Ты теперь богатая женщина. У тебя есть этот дом и этот город, который ты всегда любила. Брэд тебя обожает. Ты можешь выйти за него замуж и остаться здесь навсегда. О, я уже вижу тебя королевой местного общества! – Мелисса засмеялась. – А почему бы и нет? Молодые девушки будут драться за право получить приглашение к тебе в гости. Местные газеты станут в подробностях описывать твои наряды! Да что там наряды! – Мелисса взмахнула руками, широким жестом охватывая дом. – Ты сможешь себе позволить выписать дизайнера из Нью-Йорка и сделать из этого дома новое чудо. Конфетку! Фотографии его непременно появятся во всех модных журналах. Мама, ты только подумай, какой прекрасный конец для сказки о девочке, которую родители вышвырнули на улицу… А вдруг твоей историей заинтересуется сама Опра Уинфри? О-о!
Иден с сомнением смотрела на дочь. Подумать только, сама того не ведая, Мелисса нарисовала перед ней ту же картину, что и Макбрайд! Только тот был полон сарказма, а ее дочь – восхищения.
– Миссис Фаррингтон часто говорила, что дом был мертв, пока в нем не появился ребенок, – медленно сказана она.
– Мамочка! – Мелисса схватила ее за руку. – Мы будем часто навещать тебя, вот увидишь. В выходные и во время отпуска. Ой, совсем забыла: Реми хочет, чтобы Стюарт вел бухгалтерию в его компании.
Иден улыбнулась. Когда на место прибыли полиция и агенты ФБР, Гренвилл рассказал всем, что Реми спас ему жизнь. Один из головорезов Джолли хотел пристрелить раненого, но Реми сказал, что только он один знает, где находятся все картины, и снабдит бандитов этой информацией лишь при условии, что они не тронут Брэда. А когда громил повязали, Реми на руках отнес тестя к машине, чтобы побыстрее доставить в больницу.
