– Не слышу радостных возгласов. А я-то думал, ты будешь счастлива услышать эту новость.
– Я счастлива, – ответила Эбби. Видимо, именно это он и хотел услышать.
– Достаточно счастлива, чтобы выпить вместе со мной? – предложил Маккрей, сжимая ее локоть.
Эбби даже не представляла, что ей будет так трудно сопротивляться, зная при этом, что ему нельзя доверять, но все же она собралась с силами.
– Мне не платят за то, чтобы я браталась с пьяными гостями. Прошу прощения… – она попыталась проскользнуть мимо него, он он поймал ее за руку.
– Что ты имеешь в виду под «платят»? – Глубокая морщина пролегла между двумя бровями, когда он, сузив глаза, задал ей этот вопрос.
– Я здесь не в гостях, а работаю. – Сквозь шелк Эбби чувствовала тепло его руки. От его прикосновений и при мысли о его приятных грубоватых ласках ее кинуло в жар. – Если я не ошибаюсь, я уже однажды попросила оставить меня в покое. Надеюсь, мне не придется повторяться. – Эбби проклинала свой голос, который предательски дрожал.
– Я помню, – тихо сказал он, медленно убирая руку, но не спуская с нее глаз. – Я много что помню, Эбби. Думаю, что и ты тоже.
Чувствуя, что не в состоянии отвечать на эту реплику, Эбби повернулась и ушла на кухню. Ее колотило. Встреча с Маккреем произвела на нее слишком сильное впечатление. Пытаясь занять себя чем-нибудь, что поможет ей отвлечься, она взяла с полки серебряный кофейник и подошла к высокому железному чану, чтобы наполнить его, не обращая внимания на постоянно входящих и выходящих слуг и официантов. Но когда она закончила и повернулась, в дверном проеме стояла Рейчел.
Эбби смотрела на элегантную женщину, с убранными назад темными волосами, подчеркивающими идеальный овал лица. В ушах у нее сверкали серьги из изумрудов, окаймленных бриллиантами. На ней было облегающее платье от Живанши из светло-зеленого бархата.
Неожиданно Эбби совершенно четко осознала, где она находится и что в руке у нее кофейник. Она знала, что рано или поздно Рейчел окажется на какой-нибудь из этих вечеринок. Но почему именно сегодня? И почему они встретились именно на кухне?
А может, Рейчел подстроила это специально? Да, скорее всего. Разве для Рейчел это не самый лучший способ напомнить ей, что они теперь не ровня? Можно ли унизить еще больше? Если у нее действительно были такие намерения, ей это удалось.
– Вам что-нибудь нужно, миссис Кэнфилд? – с ледяной вежливостью спросила Эбби.
– Я искала комнату отдыха, но, вероятно, не туда повернула. Может быть, вы меня проводите?
Эбби хотелось закричать, что соперница лжет, но она лишь улыбнулась:
– Я бы с удовольствием, но, как видите, я занята. – Она указала на кофейник. – Тем не менее я уверена, что кто-нибудь из прислуги будет рад помочь вам. – Она подозвала одну из служанок и велела ей проводить миссис Кэнфилд в комнату отдыха.
– Вы очень любезны, – холодно сказала Рейчел. – И так трудолюбивы. В следующий раз, когда мы с Лейном решим устроить вечеринку, я вас обязательно вызову.
– Так мы скоро будем нарасхват, – парировала Эбби.
Рейчел язвительно рассмеялась, затем грациозно развернулась и пошла по коридору. Озадаченная служанка плелась следом за ней. Эбби чувствовала, как горит ее лицо, но знала, что жар от кухонной плиты тут ни при чем.
* * *
Вновь присоединившись к гостям, Рейчел бесцельно переходила по залу от одной группы к другой, слушая разговоры, но не принимая в них участия, лишь изредка улыбаясь и кивая, когда к ней обращались. Старательно избегая комнаты, где в это время пел Росс Тиббс, она подошла к длинному бару, на противоположном конце которого увидела Маккрея с чашкой кофе.
– Кофе в одиночестве? Ты что, не знаешь, что на вечеринках положено веселиться? – Однако сама Рейчел не испытывала никакого веселья.
– Это все предрассудки, – сухо ответил он, поднося чашку ко рту и делая глоток.
– Ты уже видел Эбби? Ну конечно, видел. И даже разговаривал с ней, да? – с наигранным оживлением спросила Рейчел, внимательно наблюдая за его реакцией.
– Мельком, – задумчиво кивнул Маккрей.
– Эбби и ее мать хлопочут на сегодняшней вечеринке. Как, должно быть, неловко для них работать на людей, которые раньше были твоими друзьями. Неужели у них нет ни капли гордости?
– Вероятно, гордость не очень-то помогает, когда приходит время выплачивать ренту, – ответил Маккрей.
– Зато, вероятно, она помогает поджигать дома, которые принадлежат другим, – со злостью и горечью воскликнула Рейчел. Она до сих пор не могла примириться с тем, что старый Ривер-Бенд сгорел. – Прошу прощения. Мне надо найти Лейна.
Но не успела она сделать и пять шагов, как увидела идущего к ней Росса Тиббса. Рейчел поколебалась, но, поняв, что встречи все равно не избежать, пошла ему навстречу.
– Я уже было подумал, что вы ушли. Рад, что ошибся, – сказал он, тепло и приветливо глядя на нее, что всегда так смущало Рейчел.
– А я думала, что вы поете.
– У меня небольшой перерыв. Неплохое местечко, да? – Он обвел глазами просторную комнату с высокими потолками, празднично украшенную венками и гирляндами.
– Да.
– Не хватает только омелы. Странно, что ее нет среди всех этих рождественских украшений.
– Извините, но мне нужно найти мужа.
Рейчел уже хотела идти, но тут Росс сказал:
– Я рад, что вам понравилась песня, которую я написал для вас.
Она резко повернулась к нему:
– С чего вы это взяли?
– Вам стало так неловко, что вы поспешили уйти из комнаты.
Рейчел хотела сказать, что он ошибся, что песня не произвела на нее никакого впечатления, но слова застряли у нее в горле. Ничего не ответив, она быстро пошла прочь.
* * *
Чуть позже полуночи Бэбс пришла к Эбби на кухню.
– Вечеринка подходит к концу. Вероятно, через пару часов все закончится. Если хочешь, поезжай домой, я тут сама все закончу. Ты ведь с шести утра на ногах, целое утро лошадьми занималась.
– Да, я и вправду устала, – подтвердила Эбби. – Но ты уверена, что справишься?
– Абсолютно. Можешь бежать домой.
Через десять минут Эбби вышла из дома через задний вход и пошла по тропинке к гаражу, где оставила машину. После кухонного шума и звона, смеха гостей и неумолкающего гула вечеринки снаружи было удивительно тихо. Декабрьский воздух был прохладным, но приятным. Она уже почти подошла к машине, когда вдруг заметила мужчину, который, облокотившись и небрежно скрестив ноги, стоял у черного пикапа. Эбби остановилась как вкопанная. Маккрей – а это был именно он – как ни в чем не бывало направился к ней.
– Я уже начал думать, что ты никогда не придешь, – сказал он.
