– Только если ты его принимаешь. Если нет, я беру его обратно, – весело сказал Маккрей, но Эбби так и не поняла, шутит он или говорит серьезно.
– Я хочу поехать с тобой, – осторожно сказала она, – поверь мне, Мак. Но я не могу просто так взять и все бросить. У меня тоже есть определенные обязательства.
– Перед матерью?
– Да. И перед Беном, и перед владельцами лошадей, которых я взялась тренировать. – После всех выплат у Эбби осталось не так много денег, но все же ей удалось оплатить огромный счет ветеринара, а остальное она отложила до весны, когда надо будет спарить свою кобылку. Но Эбби не стала вдаваться во все эти подробности. Как бы сильно она ни любила Маккрея, как бы отчаянно ни хотела уехать вместе с ним, сейчас она была просто не в состоянии это сделать.
– Тебе обязательно уезжать на следующей неделе? Ты не можешь отложить? Что тебе делать в Луизиане? Почему ты едешь туда?
– Из-за нефти, чего же еще?
– Ты можешь найти ее и в Техасе, – возразила Эбби. – Разве для этого обязательно ехать в Луизиану?
– Я получил права на разработку нефти и газа на очень хорошем участке.
– Но для начала ты должен заработать деньги. Иначе на что ты собираешься бурить новые скважины?
– У меня есть человек, который меня финансирует.
– Кто? – напряглась Эбби.
Маккрей на минуту замялся.
– Это не секрет. Мне дает деньги Лейн Кэнфилд.
Эбби села на кровати и включила лампу, чтобы видеть его лицо. Может, это очередная глупая шутка? Подняв руку, Маккрей заслонил глаза от яркого света, однако Эбби успела увидеть, что в них не было ни улыбки, ни веселья.
– Ты говоришь серьезно?
– Неужели ты думаешь, что я смог бы придумать такое? – нахмурился он.
– Нет, ты никогда не лжешь, – зло сказала Эбби, чувствуя, как вскипает в ней ярость. – Ты просто заставляешь меня верить в то, что не является правдой. Так и на этот раз, с Рейчел – ты же сказал мне, что не будешь больше иметь с ней никаких дел!
– Снова начинаешь? – мрачно спросил он.
– Нет, не волнуйся. – Трясясь от злости, Эбби вскочила с постели и начала собирать свои вещи.
Маккрей сел.
– Что это ты делаешь?
– А ты не догадался? – огрызнулась она. – Ухожу. Я не хочу здесь больше оставаться и слушать твою лживую «правду». Я в последний раз поверила тебе, Маккрей Уайлдер. Слышишь? В последний раз!
– У тебя же нет машины, ты забыла? Ты не можешь уехать.
– Это мы еще посмотрим. – Эбби торопливо натянула юбку и шелковый жакет, не думая о белье. Она просто зажала его в кулаке и направилась к двери.
– Если ты сейчас уйдешь, я больше не приду за тобой, запомни, – предупредил он.
– Вот и отлично. – Она взялась за дверную ручку.
– Твоя чертова ревность губит тебя, Эбби. Неужели ты этого не видишь?
Эбби вышла на улицу и вместо ответа изо всех сил хлопнула дверью, а затем поспешила к пикапу. Ключи торчали в замке зажигания. Женщина забралась в кабину и завела мотор. В свете фар она увидела Маккрея, показавшегося на пороге своего трейлера. Эбби нажала на газ и исчезла в темноте прежде, чем он смог остановить ее.
28
В ту ночь Эбби видела во сне Маккрея. Ей снилось, что они поженились и сразу же после свадьбы он повел ее по узенькой тропинке между какими-то замшелыми деревьями к маленькому белому домику, в котором, по его словам, им отныне предстояло жить. Входная дверь была распахнута настежь, и неожиданно Эбби увидела внутри Рейчел. Маккрей объяснил, что этот дом принадлежит и Рейчел тоже, а теперь они втроем будут там «жить-поживать да добра наживать». Эбби вырвалась из рук Маккрея и опрометчиво бросилась бежать, но тот помчался вдогонку. Поначалу она бежала очень быстро, и Маккрей никак не мог настичь ее, но вдруг он начал стремительно расти, руки его становились все длиннее. Казалось, они вот-вот дотянутся до нее. Эбби явственно слышала, как злорадно хохочет Рейчел за ее спиной.
Рука наконец прикоснулась к ее плечу. Эбби испуганно завизжала, и ее словно пружиной подбросило вверх. В следующую секунду она обнаружила, что, напряженно выпрямившись, сидит в постели, а лоб ее покрыт холодной испариной.
– Не знаю, что с тобой, Эбби, но ты меня чуть заикой не сделала. – Рядом с ее кроватью, судорожно прижав ладонь к груди, стояла Бэбс. Она нервно засмеялась, очевидно, напуганная не меньше, чем сама Эбби.
– Мне… мне приснился кошмар. – Можно было бы добавить, что кошмар этот был невероятно похож на реальность. Все еще не придя в себя, Эбби ошарашенно посмотрела в окно спальни, за которым уже вовсю сияло солнце. – Который час?
– Уж скоро девять. Я подумала, может, ты захочешь сходить сегодня утром со мной и Беном в церковь.
– Нет, сегодня я, наверное, пропущу утреннюю службу.
– Ну тогда извини, что разбудила. – Мать отошла от кровати. – Поспи еще, если, конечно, заснешь. О воскресном обеде не беспокойся – он в духовке.
Как только дверь закрылась, Эбби снова забралась под одеяло, хотя и знала, что теперь ей не уснуть. Проклятая ночь по-прежнему не давала ей покоя. Очень хотелось забыть обо всем. Боль и горечь, причиненные ей, казалось, были уже позади. И вдруг эти чувства не просто нахлынули вновь, но и стали еще острее.
Хорошо хоть, Маккрей уезжает из штата. Ни к чему ей эти опасные случайные свидания с ним. И вовсе незачем наблюдать, как он встречается с кем-то еще, той же Рейчел, к примеру. Он уйдет из ее жизни, и на сей раз навсегда.
Эбби лежала в постели до тех пор, пока не услышала, как мать и Бен ушли из дому. Только тогда она пошла в ванную, где вымыла руки и плеснула в лицо несколько пригоршней холодной воды, чтобы окончательно отогнать тяжелое, мертвящее чувство. Открыв зеркальную дверцу шкафчика над раковиной, Эбби потянулась за зубной щеткой, однако при виде плоской пластмассовой коробочки на нижней полке оцепенела, и рука ее застыла в воздухе. В этой коробке лежала ее диафрагма.
Когда она была замужем за Кристофером, особенно в первые годы супружеской жизни, ей отчаянно хотелось ребенка, но все никак не удавалось забеременеть. Кристофер божился, что показывался врачу и тот не нашел у него никаких отклонений. Получалось, что бесплодие было целиком на ее совести. Вскоре после того, как она начала принимать таблетки, облегчающие зачатие, ей открылась неприятная правда: Кристофер изменял ей. Поначалу Эбби винила себя, полагая, что именно из-за ее неспособности забеременеть он вынужден искать утешения на стороне. Когда его секрет был раскрыт, Кристофер начал божиться, что любит только ее, что другие ровным счетом ничего для него не значат, и поклялся отныне хранить ей верность до гроба. Она поверила, но решила выждать, прибегнув на всякий случай к противозачаточным средствам, не желая создавать семью на зыбкой почве. И в конце концов снова застукала его с другой. Кристофер по-прежнему благополучно наставлял ей рога.
