В замочной скважине заскрежетал ключ. Маккрей быстро обернулся. Дверь открылась, и в квартиру вошла Рейчел. Ее темно-синий плащ блестел от капелек дождя, которыми, как бриллиантами, была сплошь усеяна непромокаемая ткань. Рейчел сразу же завозилась с широким поясом, который плотно стягивал плащ в талии. Подняв через несколько секунд глаза, она заметила гостя, стоявшего поодаль.
– Маккрей! Вот так сюрприз! Лейн не сказал мне, что ты придешь.
– Наверное, забыл.
Появившийся словно из-под земли слуга забрал у Рейчел плащ и мокрый зонтик.
– Ты получил посылку, которую мы отправили тебе на Рождество? – Она отдала свои вещи автоматически, едва кивнув безмолвному слуге.
– Да. Спасибо за свитер. Мне он очень понравился. – На деле Маккрей сейчас не мог даже толком вспомнить, какого цвета этот свитер. Для него Рождество было всего лишь одним из череды дождливых дней, проведенным в одиночестве, без праздничной елки, без украшений, подобных тем, которые все еще висели в квартире Кэнфилдов.
– Я рада. – Она быстро оглядела гостиную. – А где же Лейн?
– Разговаривает по телефону. У него междугородный разговор. Наверное, скоро закончит. – Маккрею действительно хотелось, чтобы Лейн поскорее закруглился. Он чувствовал себя неудобно наедине с Рейчел. Воспоминания об Эбби, которые она в нем пробуждала, тяготили его. – Как дом?
– К счастью, они успели закрыть его, прежде чем хлынули дожди. Так что теперь там все в порядке. – Она приблизилась, остановив на его лице изучающий взгляд. В ее движениях было что-то кошачье. – Кстати, ты слышал последнюю новость?
– Какую новость? – удивленно поднял он бровь. Что-то подсказывало ему, что эта новость имеет отношение к Эбби.
– Кажется, моя соседка нашла себе суженого. Как раз на Рождество.
– Нашла суженого? Ты хочешь сказать, вышла замуж? – У него все похолодело внутри. Маккрей был готов услышать все что угодно, но только не это. Первоначальное потрясение вскоре сменилось гневом. – За кого же это?
– За Хикса. Помнишь его? Рыженький такой.
– За этого… – Вовремя спохватившись, Маккрей захлопнул рот, сжав челюсти так, что заныли зубы.
– И знаешь, почему она вышла за него?
– Нет. – Не могла же она всерьез полюбить этого мозгляка. Ей-богу, не могла.
– Чтобы насолить мне.
– Каким же это образом? – При всем желании он не мог уразуметь женскую логику, в особенности логику мстительной женщины.
– Практически вся земля, которой сейчас владеют эти братья Хикс, входила когда-то в состав поместья Лоусонов. А вышла она замуж только затем, чтобы прибрать эту землю к рукам. Ты же знаешь, как ее бесит то, что Ривер-Бенд принадлежит нам с Лейном. Вот и не хочет допустить, чтобы нам перепала хотя бы еще кроха от бывших владений ее семейства.
– А-а, понимаю… – Теперь все встало на свои места. Это была маленькая хитрость из разряда тех, на которые способна именно Эбби. Уж он-то знал, какой она может быть ревнивой. Именно в Рейчел заключалась причина того, почему Эбби отказалась стать его женой и разрушила все то хорошее, что между ними было. И теперь Рейчел становится причиной того, что Эбби выходит замуж за Хикса. – Ну и дура, – пробормотал Маккрей вполголоса.
– Что ты сказал?
– Ничего. – Он отрешенно покачал головой, все еще не в силах поверить в услышанное. Надо же, вышла замуж. Вот и прекрасно: наконец-то удалось избавиться от этой взбалмошной особы с ее вечными приступами ревности и ненависти. Он почти убедил себя в том, что все складывается как нельзя лучше. Почти…
30
Дождавшись второй недели января, Эбби отправилась к врачу, чтобы окончательно удостовериться в том, что беременна. Ранее она сказала об этом Доби, который едва не тронулся от радости. Он тут же настоял, чтобы они вместе отправились к Бэбс и Бену поведать им чудесную новость. Наблюдать, как Доби взахлеб рассказывает о свалившемся на него счастье, было выше ее сил. И Эбби при первой же возможности улизнула из гостиной на кухню, сказав, что хочет сварить кофе.
Вскоре туда же вошел Бен.
– Тебе нездоровится?
– Я прекрасно себя чувствую, – раздраженно буркнула она. От непрекращающихся расспросов о ее самочувствии впору было сойти с ума. Доби уже почти доконал ее разговорами на эту тему, и вот теперь снова. Как раз в этот момент из гостиной донесся торжествующий смех мужа, что разозлило Эбби еще больше. – Ишь заливается… Вот уж никогда не подумала бы, что он будет так счастлив и горд, узнав эту новость.
– Но разве не прекрасно, когда у тебя ребенок?
– Прекрасно. Только он ведет себя так, словно этот ребенок от него. Счастливый папаша…
– Но ты ведь, кажется, сама хотела, чтобы он был уверен в этом.
Оцепенев при этих словах на долю секунды, Эбби тут же снова деловито загремела крышкой кофейника.
– Да…
Ее внезапно пронзила мысль, а как бы Маккрей отреагировал на известие о том, что ему предстоит стать отцом. Интересно, лучился бы он от радости так же, как Доби? Впрочем, узнать ответ на этот вопрос ей не суждено. Потому что Маккрей никогда ничего не узнает. Она решила, что так будет лучше – и для нее, и для ребенка.
* * *
Ночью Эбби, не смыкая глаз, лежала на двуспальной кровати спиной к Доби. Ей было известно, что и он не спит. Сейчас он был похож на маленького мальчика, который накануне Рождества лежит с замирающим от счастья сердцем в своей постельке, боясь закрыть глаза, чтобы не проспать прихода Санта-Клауса с подарками. Эбби почувствовала, как под ее боком прогнулся матрас. Доби повернулся к ней. Его рука легла на одеяло поверх ее плеча.
– Пожалуйста, Доби, не сейчас. Я так устала. – Сама мысль о том, что он будет домогаться от нее нежности, была невыносима.
– Знаю, милая. Я как раз думаю о том, что отныне тебе надо как можно меньше утомляться.
– Да… – Сейчас она вовсе не была расположена к разговору. Во всяком случае, о ребенке.
– Я уже сказал твоей матери, чтобы она подыскала кого-нибудь другого вместо тебя помогать ей с устройством всех этих вечеров, потому что тебе это скоро будет не под силу.
Ее словно кипятком ошпарило. Резко повернувшись на другой бок, Эбби уставилась в темноту, стараясь разглядеть лицо Доби.
– Что ты сказал?!
Со дня женитьбы он то и дело намекал, что отныне ей вовсе не обязательно работать. Теперь, когда Эбби стала его женой, она вполне могла сидеть дома, заниматься стряпней и создавать ему уют. А он бы давал ей деньги, необходимые на всякие траты. Зная его прижимистость, Эбби прекрасно представляла себе, что это будут за деньги. До сих пор она редко удосуживалась отвечать на его слова, полагая, что со временем он смирится с тем, что его жена не намерена бросать работу.
