Шандра никогда не считала себя сентиментальной. Ее матушка заливалась слезами по каждому пустяку. И тут Шандра, которая редко плакала, сейчас вдруг почувствовала, как глаза ее наполняются слезами. Она годами сравнивала всех мужчин со своим отцом. Все мужчины и в подметки ему не годились – кроме зеленоглазого дьявола, который мог улыбаться, когда мир вокруг него рушился в преисподнюю, Нолан всегда оставался верен себе. Ничто не могло его испугать или сломить. Он, как щитом, прикрывался своей беспечной ухмылкой, и никто не знал, что у него на душе.
Шандра обожала этого человека. Иногда он доводил ее до исступления своими выходками, но теперь-то она понимала, почему Нолан вынужден был держать все в секрете и почему он поступал именно так, а не иначе.
Нежная улыбка засияла на ее лице. Она бросилась на грудь Нолану и заглянула ему в глаза.
– Ты гораздо мудрее меня, – с готовностью согласилась она. – Я потеряла несколько месяцев, борясь с любовью к тебе. – Ее улыбка превратилась в лукавую ухмылку, и Нолан тревожно нахмурился: кажется, она задумала какую-то каверзу. – Я хочу, чтобы ты научил меня всему, что умеешь сам, о великий и мудрый учитель…
Он охнул, когда она провела ладонью по его плечу и спустилась ниже, к бедру.
– Что ты хочешь узнать? – вымолвил он хриплым от вновь пробуждающегося желания голосом.
– Научи меня любить тебя так, чтобы тебе не хотелось большего, чем я тебе даю. Научи меня удовлетворять твои самые безумные желания. Я очень хочу сделать тебя счастливым!
Ее губы коснулись его губ с трепетной нежностью, а руки ласкали его мускулистое тело, охваченное огнем. Боже, ему стоило неимоверных усилий лежать вот так, пока она священнодействует над ним.
– Ты и есть мое самое безумное желание, плутовка, – заверил ее Нолан. – И если огонь, пылающий между нами, вспыхнет еще сильнее, боюсь, я не выживу в его пламени. Я всего лишь мужчина.
– Мне кажется, ты недооцениваешь себя, – прошептала Шандра, целуя его в грудь. – Научи меня доставлять тебе удовольствие, любовь моя. Папа говорит, что я очень прилежная и способная ученица.
– Ммм… По-моему, ты уже умеешь все, что мне нравится, – простонал Нолан в сладостной истоме.
– Это? – Ее руки скользнули вниз по его бедру, затем проложили волнующую дорожку по его животу. – Или, может быть, это? – Она легко поглаживала его грудь, потом принялась за другое бедро.
Когда она обхватила его рукой, поглаживая и возбуждая, Нолан застонал от наслаждения. Ободренная, Шандра продолжила свои чувственные ласки. Ее пальцы не останавливались ни на секунду. Ей нравилось ласкать это мощное тело. Она чувствовала себя сильной, поскольку могла подарить ему блаженство. Для всего мира Нолан был воплощением самообладания и холодного расчета. Но для нее он был открыт. Шандре больше всего на свете хотелось доставить ему то же удовольствие, которое он дарил ей, выразив таким образом свою любовь к нему. Она знала, что впереди их ждет бессчетное множество восхитительных ночей, но это ничуть не умалило ее желания удовлетворить его страсть сейчас. Каждый ее поцелуй, каждое прикосновение были призваны окружить его любовью, которую она хранила в своем сердце все эти месяцы.
Хотя Шандра первая призналась бы, что ее трудно чем-либо удивить, ей хотелось, чтобы он знал, как она его обожает. Если она отдала ему свое сердце – то навеки. Она ничего не утаила и благоговейно обожествляла каждый дюйм его сильного тела.
Внезапно Нолан возненавидел всех мужчин, которые смели прикоснуться к Шандре. Более того, он возненавидел всех женщин, с которыми был близок в прошлом. Ему надо было сохранить все эти ощущения до той минуты, пока он не встретил ту, которая стала смыслом его жизни. Эти потерянные годы – никуда не годная замена страстной настоящей любви. С того момента как Нолан впервые поцеловал Шандру, ему не хотелось больше других женщин. Этот поцелуй зажег неугасимый огонь в его сердце. И он поклялся искупить свои былые прегрешения.
В глубине души Нолан знал, что их близость с Шандрой – редкостный дар судьбы. Шандра затронула в его душе струны, ничего общего не имевшие с похотью. Она превратила физическую близость в незабываемое действо, и их страсть разгоралась с каждым разом все жарче…
Нолан мысленно отругал себя за то, что пытается думать, в то время как Шандра продолжает ласкать его. Ему ли не знать, что его разум всегда отступает, как только на свободу вырываются неистовые желания и страсти! Остался еще миг, и он прижмет к себе ее восхитительное тело и понесется ввысь, к облакам.
Шандра никогда бы не подумала, что можно любить сильнее, чем она уже любила. Но когда она плыла по морю блаженства в объятиях Нолана, для нее не существовало ничего невозможного. Он вошел в нее, шепча слова любви и страсти, и ее сердце готово было разорваться от счастья. Шандра упивалась сознанием того, что она любит и любима.
Шандра чувствовала, что между ними всегда будет так. Нежность отступала перед страстью. Словно они вместе в последний раз в жизни.
И как только их взаимное чувство нашло выход в сладостном наслаждении, они стали единым существом – живым, горячим пламенем, которое сияло, подобно падающей звезде в полночном небе. Это было так прекрасно, что Шандра поклялась до конца жизни любить этого удивительного человека.
Прошло немало времени, прежде чем Нолан и Шандра смогли пошевелиться. Нолан был не прочь провести остаток ночи под открытым небом, сжимая Шандру в объятиях. Он позволил себе ослабить бдительность – и это в то время, когда в Натчезе так неспокойно. Сейчас Берр уже получил сообщение, что генерал Уилкинсон изменил их планам завоевать Запад. Нельзя было мешкать ни секунды. Надо немедленно послать отряд за Берром, иначе он скроется еще до рассвета. Заговорщики тут же запоют другую песню, как только поймут, что их всех арестуют, если они не докажут свою преданность Америке.
– Нолан? – пробормотала Шандра, пока они пробирались сквозь кусты. – Ты уверен, что с папой будет все в порядке? Я чуть не потеряла его однажды и теперь…
– Сейчас он, должно быть, уже набрал отряд, чтобы разыскать убийцу Уильяма Пенси, – ответил Нолан.
– Уильям? Когда? – воскликнула Шандра.
– Несколько часов назад, – мрачно сообщил Нолан. – Я до сих пор не знаю, кто покушался на жизнь твоего отца, но у меня такое чувство, что два эти преступления взаимосвязаны. Наверное, Уильям Пенси нанял убийцу прикончить Даффа. И верный своей привычке оскорблять людей, разозлил своего подельника, и тот накинулся на него. Если Уильям угрожал ему, то унес имя негодяя с собой в могилу.
– Возможно, Уильям вынудил дона Эстебана напасть на него, – подхватила Шандра. – Дон Эстебан и Уильям с самого начала были на ножах.
