Растим уже пришел к такому же заключению и отчаянно дергал Риана за руку. Пробежав под аркой, они оказались в высоком зале, от которого в стороны отходили многочисленные коридоры. За ним был виден проход еще в один зал, больший, в дальнем конце которого брезжил дневной свет.
— Сюда! — показал в ту сторону Риан, и его спутники разразились радостными криками. Однако Растим схватил Риана за руку и остановил его.
— Посмотри, там свет! — удивленно воскликнул ариаденец, показывая в противоположный конец коридора, у входа в который они оказались. — Должно быть, там что-то есть!
Действительно, Риан увидел странное тусклое сияние, совсем не похожее на колеблющиеся отсветы пламени. Чем бы ни грозило возвращение вихрей, решил он, нужно выяснить, что там такое.
В этот момент Растим оглянулся и вскрикнул, широко раскрыв глаза.
Риан оглянулся тоже. По коридору к ним летел небольшой вихрь. Это было странное образование из серой пыли и какого-то белого тумана; захваченные им камешки и мусор стучали по стенам.
— Бегите! — крикнул Риан остальным. В тот же миг вихрь рванулся вперед, отрезав Риана и Растима от входа в коридор.
Риан кинулся бежать через зал следом за Растимом, но вихрь двигался слишком быстро, и прежде чем Риан достиг арки, ведущей в соседний зал, он почувствовал на затылке дуновение леденящего холода. Какая-то сила нанесла ему удар сзади, швырнув на камни стены. Риан еще помнил, как соскользнул на пол, потом его поглотила тьма.
ГЛАВА 16
Маскелль стояла в дверях, глядя на канцлера. Мирак расположился на втором этаже восточной угловой башни, в большой квадратной комнате с алтарем посередине. Резьба на стенах изображала первозданный хаос океана: кипящие волны и всевозможных морских обитателей. По углам высились изображения чудовищ — наполовину крокодилов, наполовину птиц. Мирак неподвижно стоял у окна, выходящего на внешний двор, и смотрел в темноту. В свете единственной лампы его лицо казалось мозаикой глубоких теней.
Мирак неожиданно обернулся и увидел Маскелль. Его лицо сделалось мрачным и неподвижным.
— Что ты здесь делаешь?
— Я пришла сообщить тебе о том, как проходят поиски.
— Ах… — В голосе канцлера прозвучало облегчение, но глаза смотрели все с такой же подозрительностью. — Нашли они что-нибудь?
— Нет. Но тебе об этом ведь уже известно. — Маскелль прошла в глубь комнаты. Райф хоть как-то позаботился о комфорте в своих временных покоях, Мирак же не сделал ничего. Комната оставалась голой, в ней не было ни матраца, ни жаровни. Единственной роскошью оказалась лампа, стоявшая на голове одного из изваяний морских чудовищ.
— Что ты хочешь сказать?
— Покровителем Марады был ты, а не император. — Маскелль посмотрела в глаза канцлеру, но тот ответил ей все тем же настороженным взглядом.
— Кто тебе это сказал?
— Сам Райф. — Маскелль с улыбкой медленно покачала головой. — Император видится лишь со своими ближайшими советниками, особенно в это время года, когда нужно присутствовать на стольких церемониях и подготовка к Обряду требует постов и покаяния. Если бы до него и дошли слухи о том, что знатная гостья с островов Гейркинд стала его новой фавориткой, его это не тронуло бы. Слухи есть всегда.
Мирак сделал шаг в ее сторону.
— Все это болтовня.
— У Марады в услужении была женщина из деревни в Иутаре, которую она заставляла заниматься магией смерти. Ты узнал от Посланника Небес, что он вызвал меня, и догадался, где я остановлюсь на Великой Дороге по пути в столицу.
— На тебе лежит проклятие, и магия смерти и темные духи следуют за тобой повсюду. — Теперь от Маскелль канцлера отделял всего шаг.
Она чувствовала резкий запах его пота. Глаза Мирака были темными провалами, мышцы напряглись. Маскелль ощутила, как в ней нарастает гнев.
— Ты вышел из Марай, когда случилась перемена, и шел по мосту. Риан и Каруда были ближе к храму, но оба пострадали, когда удар бросил их на камни. Однако когда все собрались во дворе, ты тоже оказался там, целый и невредимый. Прошлой ночью, когда наши враги послали свои создания против нас, ты сказал, что твари принимают человеческое обличье. Откуда ты знал, как они выглядят?
— Все это ничего не значит.
— И к тому же Каруда видел второе Колесо. — Выражение лица Мирака не изменилось. — Накануне празднества, когда ты не устроил приема, который всегда устраивал по случаю равноденствия, он вошел в твои покои во дворце, чтобы позвать тебя на допрос слуг Марады. Он не догадывался, что тебе и так все про них известно. — Каруда тогда лишь мельком заметил Колесо сквозь дверь, но этого было достаточно. Только переполох, вызванный разоблачением Марады и гибелью ее человеческого тела, помешал Мираку догадаться, что офицер видел Колесо; иначе Каруда не остался бы в живых. Теперь Маскелль знала и как во дворец проникло то существо, что напало на нее, и где прятались другие сообщники Марады.
Глаза Мирака сделались совсем другими: враждебная настороженность сменилась свирепостью и еще чем-то — совершенно чуждым человеческому взгляду, как у Марады. Губы канцлера раздвинулись в улыбке.
— Тебе не следовало приходить сюда одной.
Быстрым движением, похожим на бросок змеи, он схватил Маскелль за горло. Маскелль продолжала смотреть ему в глаза, хотя боль была сокрушительной и ее легкие лишились последних капель воздуха. Вцепившись в запястье Мирака, она призвала силу Марай. Помощь храма оказалась мгновенной и неожиданно мощной, полной ярости и хищной радости. Сила наполнила комнату, как масло, налитое в чашу; лампа мигнула, ее свет сделался неестественно ярким. Присутствие какого-то духа было таким близким, что Маскелль ощутила его дыхание у себя на шее. На мгновение ей показалось, что это нечто столь же чуждое, как тварь, похитившая душу Мирака, как порождение умирающего мира, но он был частью самого Марай. Храм не мог защитить от духа, потому что они были единым целым.
Пальцы Маскелль стиснули руку Мирака, и тот отпустил ее; шатаясь, он сделал несколько шагов назад и неловко привалился к алтарю. Маскелль хватала ртом воздух, она не упала только потому, что неведомая, но удивительно знакомая ей сила этого не позволила.
— Я никогда не бываю одна, — прохрипела она и услышала в своем голосе интонации Карающего.
Мирак поднял на нее глаза — глаза, которые не были глазами одержимого человека, подобно Верану или несчастным слугам Марады.
— Ты использовал нас! — бросил он. — Ради чего? Почему? Ты уничтожил свой собственный мир!
Маскелль в ужасе вытаращила на него глаза, поняв, что разговаривает он не с ней: Мирак обращался к Карающему, — потом против воли рассмеялась. Карающий никогда не был расположен болтать со своими жертвами.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
