— Дела совершенно так же, как и пять лет назад, когда моя очаровательная племянница покинула отчий дом и решила больше не общаться со своими родственниками. А как у тебя… дела? — он, кажется, посмеивался надо мной. — Ты заканчиваешь свой университет? — последнее слово он произнес пренебрежительно-насмешливо. Наше современное российское высшее образование казалось дяде Тиму совершенно невразумительным — за парой столичных исключений, разумеется. Тимофей любил выгодное вложение средств, а я, думаю, казалась ему почти утраченной инвестицией убыточного проекта.
— Да, это последний год, — кивнула я.
— Значит, ты будешь журналистом? — весело сверкнули его глаза за стеклами очков-хамелеонов. Кажется, эта профессия дядю Тима веселила.
— Да, буду, — с вызовом подтвердила я. — И уже несколько лет этим занимаюсь.
— Чем — этим?
— Пишу статьи, — буркнула я в ответ.
— Какая же ты целеустремленная. — В голосе Тимофея послышалось почти одобрение, которое меня слегка удивило — обычно к своим племянникам дядя был совершенно равнодушным. Есть они или нет — его не волновало. — Похвально, Настя. Ты умеешь удивлять. Не скучаешь по своей семье?
— Нет, — ответила я почти равнодушно.
— И что, не хочешь вернуться?
— Нет, — мой ответ вновь был односложным.
— И даже проведать своих родных?
Тоже мне, нашел родных!
— Пока нет, — осторожно сказала я.
— Не жалеешь? — продолжал свой ненавязчивый допрос дядя Тим, все так же глядя на меня сверху вниз с высоты своего высокого роста.
— Не жалею. Я же занимаюсь тем, что мне нравится. И живу так, как мне нравится, — ответила я, понимая, что если сейчас сюда придет Алена, то она все поймет. Черт же ее дернул связываться с дядей Тимом! И ведь она наверняка знает, что он женат. Чем только Алена думает?
— Молодец, девочка. Твои рассуждения мне нравятся, — глаза за стеклами очков-хамелеонов хоть и оставались такими же холодными, но в них появилось что-то, похожее на одобрение, а, может быть, мне просто показалось. — Ты уверена, что всю жизнь готова заниматься своей журналистикой? — почему-то спросил он. Мне казалось, что он сканирует меня. И что дядюшке нужно?
— Думаю, да. Мне пора, прости, нужно идти, — заторопилась я, боясь, что сейчас появится Алена и увидит нас с дядей Тимом вместе. Не представляю, как я все это буду объяснять.
Родственник глянул на запястье левой руки, на которой я узрела его часы его любимой швейцарской компании "Патек Филипп", и сказал, как всегда, спокойно и уверенно:
— У меня есть свободный час. Предлагаю вместе поужинать. Все-таки мы родственники. Стоит отметить нашу случайную встречу. — Слово "предлагаю" было формальным. Если дядя Тим чего-то хотел, он этого добивался, маскируя свою настойчивость вежливостью. Впрочем, не он один.
— Я сейчас занята, — твердо сказала я, отлично помня о долгожданной встречи с подружками.
Тимофей чуть приподнял темную прямую бровь, спрашивая, чем это я занята?
— У меня встреча, — пояснила я, понимая, что внутренне еще больше раздражаюсь.
— Наш ужин не займет много времени, Настя, — ровно произнес родственник. — Отложи свою встречу на час или чуть менее. Неподалеку есть отличное местечко, где подают не менее отличную пасту. Ты же любишь пасту? — дяде Тиму было плевать на мои вкусовые предпочтения или вкусы других своих племянников — просто у него была отменная память.
— Но я не могу сейчас…
Меня перебили, чего я терпеть не могла. Но дядя, впрочем, как и некоторые другие представители семьи, которую у меня язык не поворачивается назвать нашей, обладал какой-то таинственной силой, заставляющей людей делать то, что ему нужно. Я, ненавидящая подчиняться, понимала, что не могу сопротивляться ему. А он будет довить о тех пор, пока не получит желаемое.
— Раз мы семья, нам нужно хоть иногда видится, не находишь? — продолжал он.
— У меня нет сейчас времени.
Эти слова не произвели на дядю Тима никакого эффекта. Он вообще их не слышал. И что ему от меня надо-то? Я в очередной раз оглянулась, боясь, как бы не появилась Алена или другие девчонки.
— Для семьи время всегда есть. Поужинаем вдвоем, поговорим.
— О чем же, интересно? — не выдержала я. — Помнится, мы и раньше как-то особо не разговаривали.
— Кровь не вода, знаешь ли. Она намного гуще, — спокойно отозвался дядя, и я нахмурилась. — Ты мне не чужой человек, Настя. Хочу знать, как ты живешь.
— Но я…
— Пошли. Моя машина вон там, — небрежно кивнул Тимофей на свой шикарный седан черного цвета с объемной решёткой радиатора известной немецкой компании, припаркованный около "Уинстона". — После ужина доставлю тебя в нужное место, на твою встречу.
И я пошла, понимая, что родственник не отстанет от меня до тех пор, пока я не соглашусь. А приход Алены, думаю, был все ближе и ближе.
Дядя открыл передо мной заднюю дверь машины и сделал пригласительный жест, предлагая мне забраться в просторный комфортный салон, обитый кремовой мягкой натуральной кожей. Перед каждым из двух задних сидений, разделенных между собой удобным подлокотником, было прикреплено по два 7-дюймовых ЖК-дисплея. Между ними находилась аудиосистема. Еще два монитора располагались на панели приборов, перед водителем. А чуть позднее я обнаружила и пятый монитор — потолочный, который был закрыт. Узнаю старого-доброго дядю Тима — он любит шикарные элегантные машины, когда роскошь сочетается с высокими технологиями. И женщин он любит роскошных, как моя Аленка, например. На мгновение стало обидно за подругу.
Сам Тимофей сел рядом со мной, проигнорировав переднее сидение, и коротко бросил водителю — молодому человеку с темными волосами, закрывающими уши и небрежной челкой набок, и безэмоциональным бледным кукольным лицом, на котором ярко выделялись черные большие глаза:
— В "Освальд".
Тот в меру учтиво кивнул и, не говоря ни слова, плавно отъехал от тротуара и выехал на дорогу, ловко вклинившись в плотный поток машин. Я еще раз оглянулась и поняла, что вовремя села в машину своего прелестного дяди Тима — около пешеходного перехода, ожидая зеленый свет, в коротенькой белой шубке стояла Алена, направляющаяся к кафе, в котором мы договорились встретиться. Черный "Мерседес" проехал мимо нее, и я наклонила голову, делая вид, что что-то оправляю на пуховике, чтобы подруга случайно не заметила меня, хотя ехали мы во втором ряду. Тимофей в это время доставал из элегантного дипломата — своего постоянного спутника, планшет, и тоже не приметил Алену, заставив меня облегченно вздохнуть.
Подруга перешла дорогу, держа в руках мобильник и с кем-то переписываясь, и я тоже вытащила свою раскладушку, чтобы сообщить Алсу, Ранджи и ей о том, что опоздаю на встречу. Дядя, поклонник всего нового, дорогого и качественного, взглянул на мою мобилку с легким пренебрежением. Впрочем, от замечаний воздержался — подозреваю из-за безразличия.
