— О, Господи, — она потерла ладонью шею, во все глаза уставившись на меня. Крестная совершенно не ожидала меня увидеть в этом месте, да еще и с Тимофеем вместе. Я, впрочем, совершенно разделяла ее недоумение.
— Здравствуйте. — Я хотела сказать ей что-то еще, однако крестная едва заметно покачала головой, явно давая понять, что мы незнакомы. Я прикрыла глаза, говоря, что понимаю и заметила, как она едва слышно вздохнула.
— Здравствуйте. Я … прошу прощения — я вас оскорбила. Я не думала, что вы — племянница Тима. Я знаю только двух его племянниц. — Матильда было очень хорошей актрисой — почти тут же взяла себя в руки, оставаясь все такой же невозмутимой, как и всегда. — А вас я не встречала.
— Настя предпочитает жить отдельной жизнью, — ответил скучным голосом дядя Тим, впервые взглянув на Матильду взглядом сдерживающегося людоеда, и я заметила, как та слегка закусила ярко-красную нижнюю губу, но быстро взяла себя в руки. — Извини, мы заняты. И, пожалуйста, плотно закрой за собой дверь. Приятного вечера. — С этими вежливыми словами, произнесенными не менее вежливым тоном, которые, тем не менее, выгоняли Матильду прочь из кабинета, Тимофей отвернулся. Женщина плотно сомкнула челюсти — на ее лице появились желваки.
— Я проводу вас до вашего столика, — ослепительно улыбнулся администратор крестной, на которую я старалась не смотреть — во мне сразу же возникало желание подойти к ней и этот вечер провести с ней, а не с этим человеком.
— Хорошо, — разрешила ему сделать это женщина и с презрением глянула на Тимофея, для которого больше не существовало никакой Матильды.
Как только администратор, пожелав нам приятного вечера, удалился вместе с Матильдой, к нам пришла официантка — молодая стройная женщина с короткими черными, как уголь, волосами и бледной кожей. Ее темные выразительные глаза с густыми ресницами напомнили мне водителя дяди Тимы. Они оба были чем-то похожи: одинаково мраморно-белая кожа, иссиня-черные прямые волосы, жгучие темные, чуть ближе, чем нужно, посаженные глаза. Только вот странный водитель был более утончен в чертах и линиях лица, которые могли похвастаться своей почти идеальной пропорциональностью, а официантка же имела неклассические черты — удлиненное худощавое лицо с высоким лбом и узким подбородком, тонкий орлиный нос, большой рот и ямочки на щеках, которые, тем не менее, делали ее яркой и симпатичной, и очень похожей на итальянку.
Почему-то стало холоднее, и я поежилась.
Данный текст не предназначен для публичного размещения.
Официантка поздоровалась с нами низким приятным голосом, представилась, сказав, что ее зовут Арина и что она будет обслуживать нас сегодня. Положив перед нами меню в кроваво-красной обложке, она мельком глянула на дядю Тима, словно любуясь им, и только потом удалилась. Перед тем, как покинуть кабинет, она еще раз быстро посмотрела на дядю, и это вновь меня удивило. В моей голове промелькнула мысль, что, возможно, она состоит в почетном списке соблазненных дядей.
Мой телефон, поставленный на вибрацию, засигналил, что пришло смс — Матильда впервые отправила мне текстовое сообщение, а не позвонила. И ее сообщение звучало так:
"Настя, Т. не должен знать. Мы незнакомы".
"Хорошо, я поняла", — набрала я в ответ. Наверняка она боится из-за отца. Боится, что дядя Тим расскажет ему о том, что она помогает мне.
А в кабинете повисло молчание, прерываемое только лишь почти беззвучным шелестом плотных страниц с блюдами. Меню тут мне очень даже понравилось, хотя большинство блюд названия имели сложные и для обычного уха странные.
— Давай же сделаем заказ, моя дорогая племянница, — сказал Тимофей, даже и не притрагиваясь к меню, когда же я, наоборот, листала его. Раз притащил меня в это место, пусть угощает ужином, как и обещал. А я сэкономлю — когда приеду к девчонкам, закажу себе только напиток и десерт.
— Давайте. Я готова, — тут же согласилась я, желая побыстрее поесть и убраться подальше, к подругам, которые уже были на месте встречи и, судя по смс, втроем ждали меня.
— Паста? — спросил дядя, прежде чем позвонить в специальный колокольчик, нужный для того, чтобы звать официантов в кабинет.
— Нет, блинная лазанья, — ответила я почти со злорадством, которое было явно не в тему. — И овощной суп минестроне.
— А ты любишь итальянскую кухню, да?
— Ну да.
— А как тебе сама страна? Не хотела бы съездить в Италию? — продолжал совершенно нейтральным голосом дядя, но я все равно почувствовала в его словах подвох.
Конечно, хотела. Когда-то я проводила там летние каникулы — очень давно, словно в прошлой жизни, совсем не похожей на нынешнюю. Наверное, те летние дни остались самыми счастливыми в моей прошлой глупой детской жизни. Ну а пока что новая поездка в Италию была лишь у меня в долгосрочных планах.
— Хотела бы. Попозже, — ответила я дяде. Черноволосая официантка, извинившись, вошла в кабинет и спросила все тем же глубоким голосом, больше подходящим певице, нежели работнице ресторана:
— Что бы вы хотели заказать?
Мне показалось, что в кабинете вновь стало холоднее.
— Мне как обычно, — сказал дядя. — И бутылку красного — вы знаете, какого. Принести вместе с заказом.
Интересно, он что, начал пить? Куда ему одному бутылка красного вина?
— Хорошо, Тимофей Петрович, — улыбнулась ему Арина и своими черными немигающими глазами уставилась на меня. Взгляд у девушки был пристальный, ледяной, у меня по спине поползли мурашки, и я инстинктивно отодвинулась подальше — внимательный Тимофей заметил это. Я хотела открыть рот, чтобы сказать, что хотела бы заказать, но что-то словно случилось с моим дыханием — я вдохнула воздух, но выпустить его из своей груди не могла. Да и к тому же показалось, что на лоб вдруг кто-то положил холодную, как снег на улицах, влажную руку.
— Настя, ты готова сделать заказ? — спросил дядя Тим у меня. — Дорогая племянница, тут все на высшем уровне, так что не бойся.
Он словно специально сказал вслух, что я — его племянница. Дыхание тут же стало нормальным, а ощущение холода на лбу, которое уже переползло на щеки, прошло. Я, резко выдохнув, обхватила себя руками, не понимая, что со мной происходило последние десять секунд.
— Настя? — коснулся моего плеча дядя. — Ты в порядке?
— А? Да, просто что-то голова внезапно заболела, но уже прошла, — ответила я, не без некоторого страха посмотрев на официантку. Ледяные прежде глаза казались дружелюбными и, кажется, чуть-чуть извиняющимися.
Так, что со мной творится? С нервами не порядок, что ли? Или с сердечно-сосудистой системой? Или с дыхательной?
