комнате, размышляя, что бы значило, если бы я могла допустить такую возможность. Я была бы его заклятым врагом, одаренной богами, чтобы изгнать его из этого мира, и этой самой ночью я позволила ему прикоснуться к себе. Я почувствовала вкус плотского жара между нами и проклинала себя в его объятиях. Вампиры охотились на истребителей до полного уничтожения, и если бы Эрик знал, что одна из них лежит в этой постели, я сомневалась, что он бы колебался, прежде чем прикончить меня. Но опять же, Майлз сказал о том, что я очень важна. Что в других людях тоже есть кровь истребителей. И даже если моя была сильнее, чем у других, возможно, Эрик увидит во мне ту ценность, которую видел его брат. Не то чтобы я планировала проверить эту теорию на практике.
Взгляд Эрика скользнул по рубашке, которую он бросил на пол, на ней была смесь моей и его крови.
— Ты проголодался? — Спросила я, и при этой мысли по моей коже побежали мурашки.
— Да. Давненько я не пил, скоро поищу что-нибудь. Но я не животное. Пройдет некоторое время, прежде чем я почувствую жажду.
— Как долго? — Спросила я, мой голос был немного сухим.
— Некоторое время, — повторил он, очевидно, не в настроении вдаваться в подробности.
Снова воцарилась тишина, и я не была уверена, почему он остался здесь, но какая-то долбанутая часть меня хотела, чтобы он остался. Возможно, чего я действительно хотела, так это компании моей сестры и отца. Всякий раз, когда кто-то из нас был ранен или болен, двое других были опорой. Теперь же я впервые в жизни осталась одна и обнаружила себя раненой перед вампирским принцем. Вряд ли он будет рассказывать мне истории, готовить суп или заваривать чай, но он что-то же может привнести в ситуацию. Возможно, отвлечь.
— Папа будет здесь завтра, верно? Утром?
— Да, — подтвердил он, и я выдохнула с облегчением, мое предвкушение момента, когда я снова увижу его, заставило мое сердце сжаться.
Взгляд Эрика скользнул по моему платью. — Тебе следует переодеться.
Я посмотрела на голубое платье, перепачканное пеплом. У меня на воротнике тоже была кровь, а левый рукав был отрезан, чтобы повязку можно было закрепить на шее и плече. Слава богу, что это был не тот рукав, иначе была бы обнаружена метка истребителей.
Я заставила себя выпрямиться, решив, что он прав, и когда он протянул мне руку, чтобы помочь подняться, я приняла ее. Он помог мне встать на ноги, и я сразу почувствовала головокружение, а мои ноги подогнулись. На моем пути возник Эрик, и я врезалась в его грудь, а он схватил меня за руки, чтобы поддержать. — Врач дала тебе обезболивающее от твоих травм, она сказала, что оно может вызвать у тебя головокружение.
— Я в порядке, — сказала я, но мои ноги сами собой подкосились, и Эрик поймал меня за талию. Ладно, может, я была не так уж и в порядке.
Он расстегнул молнию на спине моего платья, и я вздохнула, позволяя ему.
По правде говоря, мне нужна была помощь. И хотя ее предлагал засранец принц, я бы позволила ему продолжить, если бы не клинок истребителей, пристегнутый к моему бедру.
— Мне нужно пописать, — быстро сказала я, затем, пошатываясь, направилась в ванную, закрыв за собой дверь.
Я оперлась одной рукой о раковину, стараясь прогнать ощущение плывучести в голове, и запустила руку под платье, разматывая шарф, который удерживал Кошмар на месте. Я завернула его в шарф, затем засунула в щель между раковиной и стеной, скрыв от посторонних глаз. Этого должно было быть достаточно, потому что у меня кружилась голова.
Я спустила воду в туалете и ополоснула руки в раковине, прежде чем открыть дверь, и комната немного накренилась, когда я вышла из нее.
— Я больше не хочу ничего подобного, — сказала я. — Не позволяй этой женщине-врачу снова давать мне это.
— Хорошо, но к завтрашнему дню боль станет намного острее. Ты можешь передумать, — сказал Эрик, наблюдая, как я, пошатываясь, прошла мимо него к шкафу, прижимая платье к груди, чтобы оно не упало.
Я схватила комплект шелковой пижамы, решительно стиснув зубы, и, шаркая, направилась к кровати, чтобы положить его. Теперь все, что мне нужно было сделать, это снять свое платье и надеть эту пижаму.
— Отвернись. — Я махнула рукой Эрику, и он бросил на меня сухой взгляд, прежде чем подчиниться.
Снять платье было проще простого, я просто позволила ему упасть на пол и образовать лужицу у моих ног. На мне не было нижнего белья благодаря тому, что Эрик украл трусики, которые были на мне, а лиф платья не требовал бюстгальтера. Я взяла шелковую рубашку на пуговицах и с длинными рукавами, которые прикрыли бы мою отметину. Я просунула в нее руки, затем вышла из платья, но вместо того, чтобы поставить ногу на пол, я почему-то начала отклоняться назад. Гравитация стала моим новым заклятым врагом, когда моя задница ударилась об пол, и я выругалась от боли, когда откинула руку назад, чтобы поймать себя, покалечив свои раны. И с обезболивающими или без, все равно было чертовски больно.
Внезапно рядом оказался Эрик, подхватил меня на руки, как ребенка, и усадил на край кровати. Пижамная рубашка распахнулась, открывая ему мое тело, но он не смотрел ни на что, кроме пижамных штанов, схватил их и наклонился, чтобы надеть на меня. Он крепко схватил меня за лодыжку, толкая ее в левую штанину, и я протянула правую ногу, уступая неизбежному.
Он скользнул ими вверх по моим ногам, и я приподняла задницу, пока он натягивал их до упора, затем он схватил рубашку и начал ловкими пальцами застегивать ее сверху.
Мой взгляд метнулся вверх, наблюдая за его лицом, на котором застыла суровая сосредоточенность. Он был так глубоко в моем личном пространстве, что от него было не сбежать.
Слова благодарности застряли у меня на языке, слишком тяжелые, чтобы взлететь.
Мы были так близко, его рука лежала на кровати рядом со мной, его глаза были прикованы к моим, мое дыхание касалось его рта. Мир имел так мало смысла, когда мы были так близко друг к другу, как будто законы Вселенной больше не действовали.
У Эрика в кармане зазвонил телефон, и он выпрямился, выхватывая его.
Он поднес телефон к уху и нажал на экран. — Сразу к делу, Вульф, что там?
Мои мысли обострились при упоминании этого имени.
— Что?! — Эрик взревел, его внезапный гнев заставил
